Весь день я мечтала выйти на улицу, почувствовать солнце на коже. Теперь казалось, что небеса разверзлись, очищая воздух от грехов, а за деревянными ставнями завывал ветер. Хотя мое детское воображение могло бы превратить это в нечто большее, это была просто поздняя летняя гроза. Такое часто случалось, когда теплые дни сталкивались с более прохладными ночами. Ветер бушевал, и потоки дождя барабанили по окнам, грохот последнего был достаточно громким, чтобы имитировать рикошетившие пули.
— Прекрати это!
Не очень хороший образ.
Умывшись и почистив зубы, я приготовилась ко сну и стала размышлять о взлетах и падениях дня. Когда я проснулась сегодня утром, я понятия не имела, чего ожидать от моих отношений с Ноксом. Были ли они окончены или, по крайней мере, поставлены на паузу? Я нервничала и была сбита с толку, не зная, что чувствую, и где мы находимся.
Когда я переоделась во что-то более удобное, мне показалось, что это произошло целую жизнь назад — до того, как мы предотвратили смерть, до того, как мы озвучили наши признания в любви, и, самое главное, до того, как я узнала больше о моем таинственном мужчине. Он был такой загадкой в «Дель-Маре», и теперь, чем больше я узнавала о нем и видела человека за маской, тем более загадочным он становился.
Казалось, что каждый ответ заключен в сотне вопросов.
Приятным бонусом за нахождение здесь, в его доме, — было знакомство с Сильвией. Она была единственной семьей, на которую претендовал Нокс. Хотя они не были родственниками, я вспомнила тот день, когда он сказал мне, что понимает, насколько мы с Челси близки, как сестры. Он сказал, что у него нет братьев и сестер, но некоторые узы сильнее крови. У меня было такое чувство, что речь шла о Сильвии.
В течение дня мы с Сильвией познакомились поближе. Она охотно рассказывала, как работала на Деметриев с самой молодости. По тому, как она отзывалась о матери Нокса, у меня возникло ощущение, что они были близки. Когда она говорила о своей молодости, Сильвия сказала, что начала работать слишком рано, даже не закончив школу. После смерти отца Сильвии, зарабатывать деньги стало для матери самым важным. Если это означало продать свою дочь-подростка в качестве домашней прислуги, она это сделала.
Корпорация «Деметрий Энтерпрайзис» были не первыми ее работодателями. В тринадцать лет она устроилась на работу к одному богатому родственнику Анжелины. Слушая ее рассказы, я начала строить семейную историю, которой Нокс еще не успел поделиться.
Я знала, как мы с Ноксом относимся к тому, чтобы узнать личную информацию друг о друге, но, как мне казалось, именно он оставил меня наедине с Сильвией. Когда мы встретились в первый раз, она предложила рассказать мне истории о подростке Ленноксе. Он должен был догадываться, что произойдет.
За время, проведенное вместе, мы с Ноксом ограничили то, что нам было известно о нашем прошлом. Все, что я знала о его семье, это то, что его мать умерла после того, как они с Ореном развелись, как Орен основал «Деметрий Энтерпрайзис» и как Нокс не верил, что его отец ценил его преданность делу.
Сильвия не раз замечала, что Орен и Леннокс гораздо больше похожи, чем им обоим хотелось признать. Они оба были решительны, трудолюбивы и упрямы. Из того, что мне было известно, я не могла с ней не согласиться, особенно с ее последней оценкой.
В каждом случае Сильвия говорила об Анджелине с нежностью. Очевидно, Сильвия работала на мать Леннокса до самой ее смерти. Она даже призналась, что чуть было не уехала после смерти Анджелины. Она больше не нуждалась в Деметриях финансово. Анджелина обеспечила себе экономическую независимость. Сильвия призналась, что, вероятно, ушла бы, если бы не Леннокс.
После поддержки, которую оказала ей Анджелина, Сильвия хотела в свою очередь поддержать Леннокса. Несмотря на их незначительную разницу в возрасте, она хотела быть рядом с ним.
Я хотела спросить об Орене, и почему тот не приезжал, но не хотела прерывать ее воспоминания.
Она делилась, пока мы сидели, готовили и ели. В каждой истории переплетались намеки на то, что она не может сказать большего. Хотя я не совсем понимала, что именно она имела в виду, я уже знала, что потребуется больше, чем пара месяцев с Ленноксом Деметрием, чтобы понять его мир.
Наверное, то же самое было бы и с ним, окажись он в поместье Монтегю. Возможно, это был один из элементов, который свел нас вместе, общая печаль о потерянном детстве.