Засунув руки в большой карман толстовки Кадера, я замерла на крыльце, вдыхая свежий утренний воздух. Щурясь от ветра, я рассматривала темные облака над горизонтом. Это был не лучший день для прогулки, и все же это мог быть мой последний шанс. Я выпрямилась и расправила плечи.

Если Номер Четыре меня не испугал, то и несколько облаков тоже.

Я не сомневалась, что дом предупредил Кадера о моем уходе. Откровенно говоря, мне было все равно. Дело не в нем. Речь шла обо мне.

У меня не было заранее определенного места назначения, и я даже не знала вариантов. Кроме большого здания, в котором находился самолет Кадера, я понятия не имела, что находится внутри многочисленных дворовых построек. Все, что я знала, это то, что если мне суждено умереть, если мое время истекло, я не собираюсь делать это внутри. Я собиралась испытать свободу бесконечного неба и свежего воздуха.

Шаг за шагом я спустилась по ступенькам крыльца на землю и пошла по утоптанной грунтовой дороге, по которой ехал Кадер, когда мы только приехали. Грязь недельной давности высохла, однако, судя по грохоту грома вдалеке, я сомневалась, что это надолго.

Я не искала других людей и даже не искала спасения.

Я искала овраг, видимый из моей спальни и с балкона в комнате Кадера. Из-за оттепели река в каньоне, казалось, текла с новой силой и целеустремленностью. С высоты я видела пороги, как вода обтекала скалы и деревья у насыпей.

Я просто хотела посмотреть поближе.

Мысли, которые приходили в голову, когда человек смирился с концом жизни, были странными и случайными. Впервые с тех пор, как я очнулась в том мрачном подвале, я вспомнила полгаллона молока и контейнер с творогом, которые купила перед тем, как моя жизнь взорвалась. Они уже испорчены или скоро испортятся. Что случилось с ними? Будет ли моя семья убирать мой дом и собирать вещи?

С каждым шагом по жалкому подобию дороги у меня возникали вопросы, которые никогда не следовало задавать, особенно человеку моего возраста. Сожалею ли я? Была ли моя жизнь успешной? Что бы я сделала по-другому?

Эти вопросы будут преследовать меня, пока я не закрою глаза в последний раз.

Возможно, умереть так, как неожиданно умер Расс, будет легче.

Но было уже слишком поздно.

Я продолжала идти, свернув с тропинки к краю оврага. Большие камни усеивали крутые склоны, а я искала безопасное место, чтобы спуститься. Я шла все дальше и дальше, пряча руки в толстовке.

В то время как грохот грома в отдалении становился все сильнее, было что-то еще, что-то, что заставило меня покрыться мурашками. Не оборачиваясь, я прислушалась. Звук шагов опередил его гулкий голос всего на миллисекунду.

— Куда, черт возьми, ты собралась?

Я выпрямила шею, расправила плечи и поглубже засунула руки в передние карманы, но продолжила растерянно идти вперед. Я сосредоточила внимание на земле перед собой, рассматривая клочки травы здесь и там, и крутой обрыв сбоку. Почему не вся трава растет с одинаковой скоростью? Как можно помочь людям с травматическими воспоминаниями?

Казалось, что есть вопросы, которые навсегда останутся без ответа.

Вдалеке раздался раскат грома, вызвав гулкое эхо, когда его шаги приблизились, и звук его дыхания стал громче. У края оврага я остановилась. Все еще не оборачиваясь, я посмотрела на бушующую внизу воду, но заговорила с человеком позади себя.

— Сделай это сейчас.

— Лорел.

Сделав глубокий вдох, я выпрямилась.

— Я не хочу тебя видеть. Делай то, что тебе нужно, — я посмотрела вниз, на дно оврага. Грубые камни, усеивающие склон, а также почти ледяная температура воды, если я доберусь до дна, несомненно, помогут моей гибели. — Толкни меня.

Его руки схватили меня за плечи, оттаскивая от выступа и заставляя повернуться к нему.

В то время как мое тело демонстративно подчинилось, мои глаза закрылись.

— Вернись в дом, сейчас же.

— Нет, тогда тебе придется убирать беспорядок, — мои глаза все еще были закрыты, но слух остался нетронутым.

Вместе с продолжающимся грохотом грома я услышала его насмешку.

— Я знаю, что в доме пылесосы, но нет смысла убирать кровь и все остальное.

Я вспомнила зловоние, которое теперь ассоциировалось у меня с обнаружением тела Рассела.

— Открой свои гребаные глаза.

Хотя его слова требовали, его тон был мягким.

Я вздернула подбородок, глаза все еще оставались закрытыми.

Он потянулся к моему подбородку, и его голос еще больше смягчился.