Её грудь вздымалась в тёплой воде. За месяц она первый раз принимала вкусно пахнущую ванну. Вода казалась даже теплее от шелковистой пены на коже.

— Что угодно, — повторила она.

Декстер подал ей руку и помог встать. Ванна была на ножках, и, стоя в ней, Нат оказалась почти на уровне его роста. Следуя, куда вела его рука, она ступила на пол, встала спиной к нему, опираясь руками на край ванной. Ароматная вода стекала с её кожи к ногам.

Даже холодный воздух не остужал жар от прикосновения его пальцев, блуждающих по её телу, пощипывающих её соски и спускавшихся ниже, к её жаркой нужде.

Натали сдвинулась в своей позе, ощущая, как давление внутри неё возродилось с ещё большей силой, чем прежде.

— Говори со мной, — скомандовал он.

— Пожалуйста, Декстер, трогай меня.

Его губы нашли её шею и её влажную кожу обдало тёплым дыханием.

— Держись за бортик.

Она кивнула. Слова стало трудно формулировать. Его поцелуи продолжались, разжигая внутри неё пламя. Через джинсы его эрекция упёрлась в её зад. Его губы, уже не незнакомые, всё двигались, оставляя горячий, словно от углей, след, а она жаждала больше.

Когда он стал не покусывать, а сильно кусать, её всхлипы превратились в стон, и, в конце концов, в крик:

— Пожалуйста…

— Кому ты принадлежишь, Нат?

Он назвал её по имени. Это было почти слишком.

— Тебе, — задыхаясь, вымолвила она. — Я твоя.

— Кто твой король?

— Ты, Декстер.

— Перед кем ты преклоняешь колени?

— Только перед тобой.

Её ноги затряслись, когда он нашёл её складочки. Она ахнула, когда один, потом другой палец проскользнули внутрь неё. Как и на его губах, она стала скакать на его руке, раскачиваясь на пятках в задаваемом им ритме. Согнув свои пальцы, он поддал ещё огня, разожжённого им самим, раздувая пламя ещё сильнее. Он нашёл её клитор, и его глубокий голос подтвердил её ответ, обеспечивающий ей разрядку.

— Моя, ты моя, Натали.

Слова заглушились её криком. Огонь сдетонировал освобождающим взрывом в её внутренностях. Наслаждение было таким интенсивным, что граничило с болью. Её пальцы побелели, когда её затрясло в оргазме, кожа покрылась испариной — она кончила так сильно, как никогда. Опухший клитор болел, а внутренности сокращались. Её ноги подогнулись, а голова опустилась вперёд. А потом его руки исчезли. Звук молнии джинсов вернул её к реальности.

Сердце колотилось в груди. Теперь, когда она кончила, мысль о том, что он будет внутри неё, ужасала. Но она обещала.

— Декстер?

Её руки тряслись на краю ванны.

— Не поворачивайся.

Она закрыла глаза, принимая неизбежное. Он дал ей, что она хотела, пришло время платить. То, что должно случиться, было стоимостью, написанной на ценнике, который ей не хотелось читать.

Когда она собралась принять его член, ванная комната наполнилась стонами его низкого голоса, отражаясь эхом от скудной обстановки, проникая сквозь неё. Его дыхание участилось, но он не был внутри неё.

Натали подмывало повернуться, посмотреть на то, что она только слышала. Её воображение наполнилось эротическими картинками его мастурбации. Она была уверена, что именно это она слышала, но тут раздался низкий рёв, вибрируя по стенам, и тёплая жидкость плеснула ей на спину и ягодицы и потекла по ногам вниз.

Два месяца назад Натали напрягалась от его прикосновений. Теперь его сперма покрыла её кожу, а ей хотелось увидеть, как выглядит его твёрдый член.

Звук закрывающейся молнии возвестил об окончании его удовольствия.

— Дай мне руку.

Он не сказал, чтобы она повернулась, и она не сделала этого. Нат подняла правую руку, и он направил её обратно в ванную.

— Ещё раз, — сказал Декстер, чтобы Натали опять откинула голову назад, и полил на неё тёплую воду. От воспоминаний о том дне её соски сжались, а она сконцентрировалась на мускулах его рук, на том, как они двигались, когда он споласкивал кондиционер с её волос.

В своей прошлой жизни она подстригала волосы каждые шесть недель, но Декстеру нравилось, как они ложатся на её плечи. Иногда он их даже заплетал. Когда он сделал это в первый раз, ей показалось, что это слишком интимное действие. Когда же он делал это теперь, а в комнате был только один стул, это пугало и одновременно, как ни странно, возбуждало. Это означало, что начиналось особенно обременительное «время Декстера», и её кожа будет покрыта потом и, возможно, синяками.

Сегодня было «время Декстера» с косичкой. Закрепив её конец, он повёл Нат к кровати. Она послушно, как овечка на заклание, пошла. Что бы он ни задумал, если она будет сопротивляться — будет ещё хуже. Она уже выучила этот урок в начале их отношений.

Это смешно, что она называла то, что есть между ними отношениями, но так ей было легче всё это выносить.