Давление спинки кровати на тазовые кости Натали ослабло, но она не стала вставать, а лежала, как ей было велено, ожидая следующих инструкций. Её мысли были заняты высказанным признанием о своём желании. Декстер заботился о ней с того момента, как она его встретила. Она верила, что он позаботится и теперь. Размышления так поглотили её, что она перестала чувствовать боль в своих ягодицах и бёдрах, его отметины были на время позабыты. Она вспомнит о них опять, когда останется страдать в одиночестве. Но сейчас её король был с ней.

От предвкушения того, что он сделает — может сделать — её тело покалывало, а разум мучился догадками.

Натали была его куклой, марионеткой, безжизненно валяющейся сейчас в ожидании, когда её хозяин даст ей то, в чём она нуждалась, чтобы ожить и начать двигаться.

Когда Декстер взял её ладонь в свою руку, её сердце забилось ещё быстрее. В его глазах, как в зеркале, она увидела то же предвкушение, которое циркулировало в её венах.

Пальцы Нат переплелись с его, пока она ждала, в каком направлении он потянет марионетку за верёвочки.

Глава 18

Вместе с опытом люди растут, если они встречают

жизнь честно и храбро. Именно так строится характер.

Элеонор Рузвельт.

— Наклони голову назад.

Придерживаясь руками, Натали сделала, как сказал Декстер, и тёплая, чистая вода потекла по её волосам. Воздух наполнился ароматом кокоса, напоминая запах солнца, когда Декстер извлёк из раковины ещё одну кастрюлю.

Она смотрела на него, стоящего к ней спиной.

Он снял рубашку, чтобы не намочить, и она, как и раньше, могла видеть только эту часть его тела без одежды: широкую грудь, загорелую спину, руки с рельефными мускулами и часть торса. Она была раздетой с того момента, как появилась здесь, но его тело могла видеть обнажённым только по пояс. Это неравенство вдруг пришло ей в голову.

Она никогда не видела ни одного мужчину голым. Она видела на картинах, но без эрекции. Его возбуждение от неё она чувствовала через джинсы. Натали знала, каким твёрдым он может быть, когда он соприкасался с ней, но через грубую ткань она не могла больше ничего оценить.

Прошло больше двух недель с тех пор, как она попросила его дать ей кончить. В тот момент она готова была не только просить, всё её тело умоляло об облегчении.

Сначала он использовал свой рот. Она бы сказала, что это язык, но, когда от воспоминаний сжималась её сердцевина, она понимала, что было большее. Когда она расположилась над его лицом, он описал, что видит. Если он намеревался смутить её, это не сработало; его слова ещё больше воспламенили её, возбуждённую и готовую к тому, что должно произойти.

Но она не была готова.

То, что Декстер делал своим ртом, вознесло её выше, чем когда-либо, когда она делала это с собой сама. Он сосал и покусывал, и довёл её до такого безумия, что она уже не отдавала отчёт в своих действиях. Держась за спинку кровати, она корчилась, её бёдра тряслись, а груди скакали. Напряжение в ней всё росло, казалось, внутри что-то лопнет. Она никогда не была до такой степени раздавлена. Как раз тогда, когда она думала, что всё произойдёт, и её оргазм неминуем, — Декстер велел остановиться, сказал, они закончили.

Остановиться? Она едва смогла понять сказанное.

Она не хотела останавливаться. Её тело молило ослушаться. Она примет любое его наказание, если только получит то, что делал его рот. Та сцена встала перед её глазами.

Её колени по обеим сторонам от его лица, и она, смотрящая вниз в его глаза. Его губы блестели от её соков, а её киска нависала над его подбородком.

— Ты слышала меня. Не заставляй повторять.

Если он повторит свои слова, она будет наказана. Но она не могла рассуждать здраво.

— Пожалуйста, Декстер. Я…я так близко.

Его мокрые губы растянулись в улыбке, а глаза сверкнули.

— Я знаю. Думаю, ты можешь ещё немного подождать.

Всё её тело трепетало от нужды освобождения.

— Не могу.

Его большие руки обхватили её бёдра, он поднял её, снял с себя и опустил на кровать.

— Я что-то… — Она не знала, как это делается. Он сам указал ей позицию. Может, она должна была что-то ещё сделать? — Я что-то не так сделала?

— Нет, клоп. — Он поцеловал её в щёку, оставляя на ней её собственный запах. — Ты прекрасна.

— Тогда что случилось?

— Пришло время тебя купать.

Купать? Сейчас?

Окружённая сладким ароматом лаванды, она услышала его предложение дать ей желаемую разрядку в обмен на рассказ. Она должна была рассказать, как чувствовала себя, объезжая его рот, ощущения от языка, губ и зубов на её киске. И что она почувствовала, когда всё оборвалось без завершения.

Описание Натали было простым и правдивым. Это было хорошо, и, когда он остановился, она была разбита.

— А теперь ты хочешь кончить?

— Да, — она ответила слишком быстро, не дожидаясь, когда он назовёт цену. Она знала, что заплатит любую. — Я сделаю что угодно.

Он ухмыльнулся.

— Что угодно — большая цена.