Я же как могу сдерживаюсь, чтобы не прыгнуть на него и не впиться клыками в его горло, не выпить всю его кровь до последней капли.

Черт. Почему эта идея кажется такой заманчивой?

– Так ты забыл? Ты думал, что я окажусь в месте гораздо худшем, нежели Приют! – едко напоминаю я ему. – Ты думал, что я окажусь на рынке плоти. Вот почему ты так любезно предложил убить меня, верно?

Я требую ответа, мой горячий взгляд перескакивает с Кости на Череп и обратно. Теперь, когда я могу различить их, я понимаю, кто и что делал той ночью. Я могу сопоставить их лица с образами из памяти.

Скорпиус перерезал горло Дорсину и взял что-то из его хранилища. Он также первым вылез в окно и требовал, чтобы остальные бросили меня на произвол судьбы. Кость первым заметил меня и задумался о моей судьбе, а Череп готов был перерезать мне горло – стоило только попросить.

– Хватит, – огрызается Скорпиус. Он всегда и во всем был лидером и теперь старается восстановить контроль над окружающей действительностью. – Мы не можем спасти всех, как бы мы ни старались, Осет.

– А ты очень старался, правда, Скорпиус? – возражаю я и тут же понимаю: сейчас я зашла слишком далеко.

Секунда – и его лицо превращается в холодную маску, полностью лишенную эмоций.

Так вот, как я выгляжу, когда замыкаюсь в себе?

– Мы можем обсудить это позже. Сейчас нам нужно уходить, пока кто-нибудь не пришел сюда. Наше присутствие может испортить историю, которую мы собираемся рассказать другим Орденам. Сейчас все выглядит так, будто Гартокс получил по заслугам, связавшись не с той рабыней клинка. Мы должны придерживаться этой версии.

– Сеннет и Тария кричали, они не умерли тихо. Если тогда никто не пришел проверить, что тут творится, сомневаюсь, что кто-нибудь придет сюда сейчас, – возражаю я, и мне жутко хочется вгрызаться в этих троих, рыть, пока не увижу, что же творится под этими холодными костяными масками.

– Другие комнаты Орденов охраняются, – сообщает мне Череп. – Я гарантирую – все они защищены магией, так что ни один звук туда не проникает извне – как и не выходит наружу.

– Но… – начинаю я, но Череп прерывает меня и пресекает новый спор:

– Гартокс снял свою защиту. Ему нравилось, когда крики слышали снаружи. Бросать вызов любому, кто мог прийти и попытаться остановить его, было частью его извращений. Но, как мы знаем, никто не пытался.

– До сего дня, – замечает Кость, и я вновь вижу в его взгляде что-то опасно близкое к восхищению.

– Мне повезло, – отмахиваюсь я, надеясь, что, что бы с этими тремя «скелетами» ни происходило, оно прекратится.

Скорпиус фыркает, но не уточняет, что, черт возьми, имеет в виду, и снова смотрит на тело Гартокса.

– Я пойду разберусь с Тиллео. Вы двое, отведите ее в шатер, – приказывает он.

Он смотрит мгновение на меня, но я не могу прочесть, что скрыто за этим взглядом. Затем он шагает к стене и исчезает в тени.

Вдруг меня вновь осеняет: а ведь эти «скорпионы» умеют делать вещи, которые, как я думала, умею делать лишь я.

Я открываю рот, чтобы задать вопрос, но ко мне шагает Череп, и я думаю, что эта комната – не лучшее место. Я получу ответы, но прямо сейчас нам нужно уходить. Скорпиус хочет надежно меня спрятать в их шатре. Видимо, ему нужно держать меня поблизости на случай, если что-то изменится, и они решат, что мне нужно умереть.

Ага, этому не бывать.

Но мне нужно безопасное место, чтобы понять, что Тиллео собирается делать дальше. Гартокс мертв, как он и хотел. Торги, если взглянуть снаружи, на удивление, не пострадали, но надеяться, что все продолжит идти своим чередом, просто глупо. Рабовладельцы и убийцы не любят неоконченных историй. Как сказал Скорпиус, они не могут спасти всех.

Череп протягивает руку, словно собираясь взять меня за плечо, но я опережаю его и отступаю в ту же тень, в которой исчез Скорпиус. Я слышу, как Кость выкрикивает проклятие мне вслед, и тут же тени комнаты Гартокса уступают место теням в женской купальне.

Я в напряжении жду, что Череп и Кость последуют за мной – они ведь тоже могут ходить в тенях, но я не знаю, насколько сложно кого-то в них выследить. Я даже не знаю, как я перепрыгиваю через тени на большие расстояния. Раньше я могла лишь проходить из комнаты в комнату.

Черт, такое умение пригодилось бы мне раньше – может, я смогла бы придумать способ, как выбраться из Приюта в тенях. Не то, чтобы мне было куда идти, если бы мне в итоге удалось вырваться из этого места.

Безмятежная тишина раннего утра окутывает меня, словно теплый плащ, и я глубоко вздыхаю. Последние силы, что я берегла для борьбы, покидают меня.

Я стою в темной купальне и чувствую себя опустошенной. В стенах, что я возвела вокруг себя, больше дыр, чем в жестяных старых ваннах вокруг.

Я выхожу из тени, в которую только что сбежала, и провожу ладонью по лицу. Усталость просачивается в самые потаенные уголки моих души и тела, я чувствую себя использованной, изношенной тряпкой.