Желудок скручивает, но я молча бросаюсь к двери – и очередной крик заставляет меня забыть о нерешительности и осторожности. Я вбегаю в узкую тень на стене, чернота поглощает меня и плавно переводит на другую сторону.

Передо мной большая прихожая с круглым столиком посередине, за ним – темный коридор. Отчетливые звуки драки манят меня, я иду вперед по темному коридору, а затем…

Я не успеваю понять, что происходит, потому что в один момент я стою в тенях у двери чьей-то комнаты, а в следующий оказываюсь в незнакомом темном углу и пытаюсь сориентироваться. Я раньше использовала тени, чтобы спрятаться или перейти из одного места в другое, но я никогда не перепрыгивала в тенях на огромные расстояния!

Новая странная способность, что я случайно открыла, смущает меня. Однако звук бьющегося стекла и треск рвущейся ткани заставляют меня прогнать замешательство и сосредоточиться.

Комната огромна и уставлена роскошной мебелью. Здесь большая круглая кровать с балдахином: ткань колышется, хотя воздух в комнате неподвижен. Одна изодранная в клочья занавеска висит косо, сквозь нее я вижу огромного мужчину, который давит на шею женщины. Она цепляется ногтями за его массивные руки, зубы оскалены, глаза огромны от страха, боли и ярости. Рыжие волосы рассыпаются вокруг нее, и я сразу же узнаю Сеннет.

В мгновение ока я отмечаю ее разорванную тунику, отсутствующие штаны, синяки, порезы и… следы укусов, которые покрывают ее кожу и лицо.

Еще один удар сердца – и кинжалы сжимаются в моих руках. Я иду к «медведю». Передо мной тот самый гигант, которого я видела.

Я не совсем уверена, Гартокс ли передо мной, но это уже не важно. Кем бы он ни был – он должен умереть.

Я продвигаюсь к нему, словно призрак, приближаюсь к его голой спине, попутно придумываю самый действенный способ убийства этого бегемота из Ордена Медведей. Думаю, можно схватить его за горло – так у меня будет больше шансов быстро нанести ему смертельную рану. Но то, как он сводит плечи, пытаясь задушить Сеннет, означает, что чистого и глубокого разреза, что мне нужен, не получится. Волшебный свет мерцает – мне кажется, будто сами тени тянут ко мне руки, чтобы помочь. Полоска тьмы движется по рукам мужчины, и я наконец понимаю, куда нанести удар.

Я не колеблюсь, не вдыхаю поглубже, чтобы подготовиться, не пытаюсь скорректировать траекторию нападения. Я – дикарка – и просто прыгаю на него, попутно выхватывая кинжалы внахлест. Словно кошка, я приземляюсь на спину «медведя» и тянусь вниз, чтобы перерезать сухожилия у кистей обеих рук.

Лезвия рассекают его плоть, словно его руки – горячее сочное жаркое, что только что достали из печи. Комнату оглашает рев боли, кровь стекает по стене у изголовья кровати, забрызгивая Сеннет и пропитывая постельное белье под ней.

Я отталкиваю монстра, словно могу ходить по воздуху, как по теням, приседаю и готовлюсь к жестокому, неумолимому поединку.

«Медведь» поворачивается ко мне, я же вижу пустой взгляд Тарии и моргаю, вспоминая следы на ее теле. Этот ублюдок не просто убил ее – он пытался уничтожить ее. Он разорвал ее тело в клочья – как и ее надежды, – и теперь он должен заплатить за содеянное.

Сеннет и Тария – достойные фейри. Они не нападали на слабых. Они не шли по головам, чтобы подняться выше в нашей группе. Они заслужили хорошую жизнь в достойном Ордене и некое подобие радости и счастья.

Этого они точно не заслуживали.

Кровь капает с моих клинков. «Медведь» отталкивается от Сеннет и неспешно изучает меня, словно я – не более чем болотная мошка, назойливо жужжащая у него над ухом. Зеленые глаза цвета жгучей крапивы лениво исследуют мое тело и оружие, надолго задерживаясь на моей промежности.

Наконец он смотрит мне в глаза, и в его взгляде ясно читается угроза. Я вижу, что шнуровка на его штанах развязана, и мне приходится подавить жгучее желание тут же броситься на него. Все его желания пугающе ясны – он тянется вниз и оглаживает нелепую в этот момент выпуклость в кожаных штанах. Глаза монстра темнеют, обещая боль, он облизывает губы, словно рептилия, учуявшая запах добычи.

Сеннет, лежащая на кровати, не двигается, и я не могу сказать, дышит ли она вообще. Но я даже не смею попытаться ей помочь, потому что не могу оторвать глаз от ублюдка перед собой. Страх бурлит в животе, неприятный холодок от предчувствия чего-то ужасного ползет по позвоночнику.

Я слишком долго сюда добиралась.

В комнате стоит жуткая тишина, «медведь» оглаживает себя и наблюдает за мной. Я слышу, как капли крови падают на ковер у наших ног, и мой взгляд прикипает к багровым ручейкам, стекающим по внутренней поверхности рук мужчины. На его лице и груди видны царапины, но я стараюсь на них не смотреть: мне не нужны новые шрамы на душе.