Наконец, я встаю, «скорпионы» следуют за мной – они наблюдают за мной так внимательно, будто я сделана из стекла.

– Мы можем пойти домой или… есть где-нибудь поблизости безопасное место? – спрашиваю я.

– Безопасное для чего? – спрашивает Скорпиус, а Череп говорит:

– Мы должны оставаться в Рассветном Дворе. Тут «лисицам» легче нас позвать, если им что-то понадобится.

Я не отвечаю Скорпиусу.

– Таверна Саммикса безопасна, наши покои охраняются, а он – верный и надежный друг, – говорит Кость. – Но что тебе нужно, Звереныш?

Я продолжаю молчать, позволяя его вопросу медленно стекать на землю, словно он – кровь в его постепенно срастающейся ране.

Я оставляю «скорпионов» и иду к теням, что привели нас сюда.

– Безопасное место для чего, Тельсон? – Скорпиус требует ответа и идет ко мне, чтобы остановить.

Я смотрю на него с раздражением. Я знаю, чего я хочу, и не желаю, чтобы меня отговаривали или говорили, что я должна подождать по целому ряду причин, которые мне сейчас совершенно безразличны. Я – не хрупкий цветочек, который видят во мне эти мужчины, какой бы расстроенной я им сейчас ни казалась.

Мне нужно было выговориться. Конечно, я не понимала, насколько сильно мне это нужно, пока крики не стали раздирать горло. Зато я понимаю это теперь – никогда в жизни не была ни в чем так уверена.

Скорпиус догоняет меня и притягивает к себе, я прижимаюсь к нему, борясь с желанием зарыться в его душу, погрузиться так, как он погрузился в мою.

Я делаю глубокий вдох и смотрю в его черные, как сажа, глаза.

– Чтобы трахнуть вас, – спокойно отвечаю я.

Глаза Скорпиуса округляются от удивления, и я чувствую удовлетворение от того, что мне удалось застать его врасплох. Конечно, наш поцелуй должен был рассказать ему все, чего я хочу в данный момент, но заставить его растеряться – пусть и на мгновение – это отдельное удовольствие.

– Я в деле, – говорит Кость и быстро идет к тени, как будто это гонка, в которой он не хочет проиграть.

– Осет… – начинает Скорпиус.

– Для тебя я Тельсон, Скорпиус, – поправляю я, и в чернильно-черных глазах Скорпиуса вспыхивает собственнический блеск.

Я бросаю на него короткий взгляд и предупреждаю:

– Если из твоих уст я услышу слово «потом», то заставлю тебя пожалеть об этом.

– То, что ты только что пережила, то, что, я думаю, тебе еще предстоит пережить… не хочу все испортить. Не хочу поломать тебя еще сильнее, – возражает он, в его голосе слышится беспокойство – а еще я замечаю, как сквозь волнение проступает жажда.

– Я знаю, что я делаю, Скорпиус. Я не бегу от того, что только что произошло, и не хочу забыться в сексе и оргазмах. Ты мне нужен. Я хочу тебя… всего. Мною движет не жажда крови или потери. Ты сейчас не воспользуешься моим эмоциональным состоянием. Между нами все еще есть стены, – я машу рукой между нами, – и я хочу их разрушить. Я готова.

Его глаза изучают мои, и неуверенность, которую вижу в его взгляде, меня бесит. От этого хочется кричать. Они же сами подталкивали меня все ближе и ближе к тому, чтобы присоединиться к ним – и соединиться – всеми возможными способами, и теперь, когда я дала понять, что я готова, Скорпиус… колеблется?

Да пошло оно все!

– Ты говорил, что я «скорпион»… – цежу я сквозь зубы. – Что я – твое будущее, а ты – мое. Так вот, я, блядь, прямо здесь! Возьми меня уже!

Скорпиус молча смотрит на меня, он дышит так же тяжело, как и я, сердце замирает на мгновение. Я практически вижу, как он спорит сам с собой в собственной голове, и это сводит с ума. Мне хочется встряхнуть его, сказать ему, чтобы он просто…

Его рот встречается с моим, и в этом поцелуе – наказание. Скорпиус хватает меня за задницу обеими руками и приподнимает. Я обхватываю ногами его талию, и он буквально пожирает меня, наконец-то отпустив все, что его сдерживало. Рукояти клинков, спрятанных в его штанах, трутся о мои бедра, и это заводит меня не меньше, чем ощущение его твердого члена, упирающегося в кожу штанов.

Нас окутывает междутенье, Скорпиус несет меня по теням, а я чувствую, как жар облизывает мое тело и вспыхивает огнем меж бедер. Вместо того чтобы вернуться в кладовую таверны Саммикса, Скорпиус выходит из тени в большую комнату с четырьмя кроватями, придвинутыми к одной стене. В большом камине пылает огонь, перед мерцающими язычками пламени лежит огромная пушистая шкура какого-то зверя – она такая большая, что занимает почти весь центр комнаты. Скорпиус движется к одной из кроватей, но я отцепляюсь от него и иду к шкуре на полу.

Он хмурится и смотрит на удобную кровать, но мне не нужна мягкость спутанных простыней и пухового матраса. Сейчас мне нужна твердая привычность пола, а еще все «скорпионы».

Наше со Скорпиусом противостояние прерывает Череп. Он подходит ко мне и целует так жарко, что я теряю голову, стону от силы его поцелуя, а потом пропадаю в его требовательном, мужественном, изысканно совершенном поцелуе.