Кладу руки на страшную рану и призываю Целительную магию. Меня пронзает боль, и я не могу сдержать крика, но продолжаю давить так сильно, как только могу. Закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на бирюзовом цвете магии. Из-за этого гребаного ошейника мне так больно, что я не могу терпеть. Стискиваю зубы и вливаю в Кигана еще больше магии. Рана начинает затягиваться, но это происходит слишком медленно, и я знаю, что моих усилий недостаточно. Лахлан наклоняется и что-то говорит Кигану. Тот делает последний судорожный вдох, и свет в его голубых глазах исчезает. Из Лахлана вырывается животный крик. Он обнимает безжизненное тело Кигана, а я оглядываю комнату в поисках цели для ярости, которая кипит во мне.

Наблюдая за агонией Лахлана, Адриэль стоит рядом с троном с самодовольной улыбкой на лице. Я рычу, заметив радость в его глазах. Моя кровь требует возмездия, и это притупляет физическую боль, разрывающую меня. Адриэль поворачивается ко мне, его веселье только растет, когда он замечает исходящую от меня ярость. Призываю метательный нож и удивляюсь тому, что боль, которую я испытываю при этом, меньше, чем та, когда я пыталась исцелить Кигана. Может быть, я просто адаптировалась к боли, но не исключено, что использование разной магии по-разному отражается на моей реакции. Отодвигаю это наблюдение на задний план и прицеливаюсь. Веселье Адриэля быстро сворачивается, когда он видит летящий в него кинжал. Он отскакивает с удивленным криком, но клинок все равно задевает его руку. Бальзамом разливается удовлетворение, и я, задыхаясь от боли, призываю еще один кинжал.

Мгновенно перед Адриэлем возникает охранник, и мой кинжал вонзается ему в грудь. Ладно, попробуем еще раз. Охранники спешат встать между мной и Адриэлем, но я полна решимости добраться до него. Призываю на помощь короткий меч, жжение в крови усиливается, и мне требуется долгая секунда, чтобы избавиться от головокружения. Я тяжело дышу от боли, терзающей мое тело. Передо мной с самоуверенной улыбкой вырастает ламия-шестерка. Но прежде чем он понимает, что я не выбыла из борьбы, я полосую его по горлу и наблюдаю, как его голова отваливается.

Перешагиваю через него как раз в тот момент, когда тело превращается в пепел, и медленно наступаю на следующего. Этот не такой глупый, и я благодарю свою мышечную память, позволяющую по инерции уклоняться от ударов и наносить свои. Из меня вылетает торжествующий вопль, когда голова ламии отделяется от тела, разбрызгивая кровь по гребаному трону Адриэля.

Чувствую, что силы на исходе, и мне все тяжелее удержать магию, но я не собираюсь останавливаться. Я не ленивая бабушка, и я буду сражаться, пока могу.

– Остановись. Или я убью его, – раздается голос Адриэля.

Поворачиваюсь, ожидая, что Адриэль угрожает мне Лахланом. Опускаю короткий меч и призываю кинжал. Я знаю, Лахлан предпочтет, чтобы я убила этого ублюдка, а собственная жизнь после гибели Кигана его мало интересует. Лахлан кричит, как дикое животное, вырываясь из рук двух ламий, но Адриэля рядом с ним нет. И только тут я замечаю, чье горло сжимает этот ублюдок…

Бэкет смотрит на меня широко раскрытыми от страха глазами, и его внезапное появление в этом месте сбивает меня с толку.

– Дерьмо! – кричу я, разочарованная и разъяренная. И снова становлюсь совершенно беспомощной. Маленький кинжал исчезает, и я чувствую, как вместе с магией из меня уходит слишком много энергии.

– У-у-у! – возбужденно восклицает Адриэль, и его глаза наполняются огнем. – Я знал, что ты будешь той единственной, любимица. Вся эта мощь только и ждет подходящего человека, чтобы овладеть ею. Вы видели ее? – Он не обращается к кому-то конкретному, он похож на артиста на сцене. – Никто другой не смог бы, превозмогая боль, сделать то, что только что сделала она, – объявляет монстр на весь зал, и, клянусь, если бы он не сжимал горло Бэкета, я бы не удивилась, начни он подскакивать и хлопать в ладоши, как ребенок в Диснейленде.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – спрашиваю я Бэкета; мой голос звучит хрипло, конечности тяжелеют с каждой секундой.

– Меня поймали, – выдавливает он, прежде чем Адриэль сжимает его крепче.

– Тебе следует быть осторожнее со своими живыми щитами, Винна. Когда ты позволяешь им бродить поодиночке, как это было с этим, ты просто умоляешь, чтобы их забрали, – дразнит Адриэль, и я в очередной раз жалею, что у меня нет сил и возможности оторвать ему гребаную башку прямо сейчас.

Я испытываю некоторое облегчение, узнав, что Бэкет появился здесь не по своей воле, что он не сотрудничает с Адриэлем, но тут ко мне подкрадывается ламия, и я, сама не понимая как, превращаю его в пепел.

От этого усилия мои ноги подкашиваются, и я, чувствуя невероятную усталость, опускаюсь на пол.

– Живыми щитами? – выдавливаю я, не в силах сдержать замешательство.

Адриэль выглядит слегка озадаченным. Он наклоняет голову и некоторое время изучает меня.

– Ты не знаешь, кто он для тебя?