Мэйв радостно вскрикивает, а сестры хлопают в ладоши. Лила куда-то выскакивает и возвращается через несколько минут, когда Берди и Аделаида уже вовсю хлопочут надо мной, сидящей на стуле посреди комнаты. Они занимаются моим лицом, Мэйв накрутила мне волосы плойкой, а я все еще пытаюсь понять, где она ее прятала. Лила вешает непрозрачный чехол на карниз, но Мэйв поворачивает мою голову, чтобы я не смотрела. Вопрос о том, что в чехле, не дает мне покоя, несмотря на все их попытки заболтать меня и тем самым отвлечь.

Я так и не добралась до темы одежды во время церемонии Связи. Что положено надевать – свадебное платье, какую-то мантию или еще что-то? Понятия не имею. Сижу молча, а они суетятся вокруг меня, и все в комнате пропитывается энергией. Мэйв делает пробор, и мягкие локоны падают мне на плечи. Несколько прядей она приподнимает и закрепляет сзади. Сестры наносят немного макияжа, и мы все смотрим на чехол с платьем. Меня спрашивают, готова ли я. Нашли у кого спросить. Я пожимаю плечами, потому что ни хрена не знаю. Мэйв смеется, а Аделаида протягивает руку и медленно расстегивает молнию на чехле.

Сердце учащенно бьется, когда я смотрю на то, что, несомненно, является свадебным платьем. Оно без бретелей, белоснежное кружево пришито к подкладке телесного цвета, что делает платье воздушным. Наряд такой изысканный, что я могла бы просидеть здесь всю ночь, любуясь им.

В комнате становится тихо, когда я встаю и делаю шаг к окну. Поднимаю руку и провожу пальцем по знакомому символу.

– Мы спрятали руны твоих Избранных в узоре кружев, – сообщает Берди с любовью в голосе.

– По традиции кастеров, все женщины семьи вышивают напутствия на платье для церемонии, – объясняет Лила.

Я замечаю слова любовь и смех в кружевных лепестках. Из нежных листьев выглядывают слова дом и семья. Там есть напоминания о том, что я всегда найду свой путь и могу доверять своим связям… Чем больше я смотрю на это платье, тем больше вижу в нем принятия и любви. По сути, я прикасаюсь к надеждам и мечтам, которые возлагаются на меня и моих Избранных.

Я с трудом сдерживаю эмоции, когда перевариваю все это.

– Даже не знаю, что сказать… – признаюсь тихим голосом, наполненным признательностью.

Провожу пальцем по слову драгоценная. Вышитое бисером, оно спрятано в узоре, который переходит в V-образный вырез от груди до талии.

– Это… это просто идеально, – говорю я и знаю, что буду чувствовать себя желанной в этом платье сегодня вечером… и всю оставшуюся жизнь.

Обнимаю сестричек и Мэйв.

– Спасибо, – шепчу я, понимая, что это слово и близко не передает, насколько я благодарна каждой из них. Они приняли меня без всяких сомнений и оговорок, и это изменило для меня все.

– Скорее надевай, – визжит Мэйв, вытирая раскрасневшиеся щеки.

Смеюсь и быстро раздеваюсь – у меня нет ни капельки сомнений, но мне хочется убедиться, что платье будет сидеть на мне как влитое.

Надеваю это чудо, и Берди застегивает молнию.

Платье облегает мое тело, как вторая кожа, от середины бедра оно слегка расширяется. Чувствую себя женственной и изящной, слыша восторги тех, кого люблю.

– Ты выглядишь потрясающе, – говорит Лила, вытирая слезы.

– Не смей, Лила! Мы сейчас тоже заплачем, и тогда у нас действительно будут неприятности, – ворчит Мэйв.

Мы все хихикаем и пытаемся взять себя в руки.

Аделаида бросается к окну и выглядывает наружу.

– Как раз вовремя, – объявляет она.

Она хлопает в ладоши и велит своим сестрам и Мэйв переодеться. Они убегают, а я провожу руками по обтягивающему лифу и чувствую себя… прекрасной.

Кто-то стучит в дверь, и я на секунду задумываюсь, стоит ли мне открывать. Никто, однако, не выходит, и я понимаю, что это в значительной степени решает вопрос. Распахиваю дверь и вижу своего отца. Его лицо озаряется, затем он отступает на шаг, чтобы рассмотреть меня получше.

– Дочка… – отец замолкает, пытается обуздать переполняющие его эмоции.

– Ты самая красивая, – шепчет он, вытирая глаза.

Смаргиваю слезы, и папа крепко обнимает меня.

– Люблю тебя, – хрипло говорит он, когда мы отстраняемся.

– Люблю тебя, – отвечаю я, вытирая глаза.

Черт, я не ничего не размазала?

– Дамы, я забираю ее, – кричит мой отец.

– Встретимся на улице, – кричит в ответ Мэйв, и он, усмехнувшись, закрывает за нами дверь.

Папа подставляет мне локоть, чтобы я могла ухватиться за него. Улыбаюсь и беру его под руку. Мы идем к линии деревьев, и я вижу, что уже приближается закат. Приятный ветерок обдувает нас, помогая немного согнать жар.

– Ты тоже все знал? – спрашиваю я.

– Виноват, – с улыбкой признается отец.

Качаю головой и нежно сжимаю его руку, а он издает глубокий довольный вздох.

– Кто бы мог подумать, что мы с тобой окажемся здесь… вот так? – говорит он, указывая на мою руку в своей.

– Да, папа… Талон тренировал меня, я дралась. Ничего другого, кроме этого, в моей жизни не было.

– Я рад, что Талон присматривал за тобой. Он был грубоват, но, тем не менее, был хорошим парнем. Я многим ему обязан.