В трубке повисает пауза, давая мне время успокоиться, от чего становится только стыднее – я расплакалась перед незнакомкой.

— Повторюсь, мисс Беннетт: это вы связались с нами, заявив об отказе. Мы даже перезвонили вам, и ваш жених подтвердил все по телефону.

— Мой жених?!

— Да. Минутку... Кажется, у меня сохранилось письмо. Вот оно. Его зовут Финн Уокер, верно?

— Финн? Вы говорили с Финном?

Она тяжело вздыхает, ее терпение на исходе.

— Да. Неделю назад, если не ошибаюсь. Мы пытались связаться с вами, но получилось только с ним. Кроме вашего письма, до сегодняшнего дня контакт с вами установить не удавалось. Честно говоря, странно, что этот разговор происходит только сейчас.

Этого не может быть. Она ошибается. Должна ошибаться. Должно быть, это какая-то ошибка.

Но откуда ей знать имя Финна?

— Можете переслать мне копию моего письма?

— Минуту... – недовольно бурчит она. — Готово. Что-то еще, мисс Беннетт? – звучит ее ледяной тон, не оставляющий сомнений: в Watkins & Ellis меня уже не ждут.

— Нет. Спасибо. Думаю, это все.

— По-видимому, да. Еще раз поздравляю с помолвкой. Не всем женщинам суждено построить успешную карьеру, – язвительно добавляет она перед тем, как бросить трубку, будто насыпав соли на открытую рану.

Я бросаюсь к ноутбуку, чтобы проверить почту – и вот оно, черным по белому: гребаное электронное письмо, похоронившее все мои мечты. В нем я подробно объясняю Watkins & Ellis, что помолвлена со звездой футбола и отказываюсь от юридической карьеры, чтобы поддерживать его спортивные амбиции.

Все, кроме ноутбука, летит на пол, сметаемое моей безумной яростью.

Как бы я хотела никогда не встречать Финна Уокера – разрушителя моих мечтаний и, черт побери, всего моего будущего.

Я убью его!

Я, черт возьми, убью его!

Не желая, чтобы Финн услышал мой гнев по телефону или успел придумать оправдание, я вылетаю из комнаты с одной целью – найти его и получить ответы лицом к лицу. Если потороплюсь, успею до начала его следующего занятия.

Десять минут спустя я стою у аудитории, где у Финна проходит философия, промокшая до нитки и звереющая с каждой секундой. Даже обычно солнечный Эшвилл вдруг подстроился под мое скверное настроение. Однако, я была слишком взбешена, чтобы возвращаться за зонтом. Переминаясь с ноги на ногу, чувствую, как мокрая одежда прилипает к телу, но не может охладить мою кипящую ярость.

Когда студенты начинают выходить из аудитории, первым я замечаю скучающего Истона. А вслед за ним, бодрый и сияющий, как ни в чем не бывало, идет проклятие моего существования – человек, сумевший пробраться в мое сердце, чтобы растоптать его. Финн что-то оживленно рассказывает Истону, пока наконец не замечает меня, стоящую в луже воды.

— Стоун? Что случилось? Почему ты вся мокрая, негодница? – он забрасывает меня тревожными вопросами, лицо выражает искреннее беспокойство.

Но это мне нужны ответы.

— Зачем ты это сделал? – резко спрашиваю я.

— Что? – растерянно спрашивает он, пытаясь накинуть на меня свою куртку.

Я хватаю ненавистную вещь, швыряю ее на мокрый пол и кричу:

— ЗАЧЕМ, ФИНН? СКАЖИ МНЕ, МАТЬ ТВОЮ, ЗАЧЕМ?!

Моя вспышка привлекает внимание окружающих, оставляя на его лице грозное выражение. Он хватает меня за локоть и уводит в сторону, не давая устроить публичный скандал. Но ему не повезло, если он думает, что мне есть дело до мнения окружающих. Мне насрать. Сейчас меня волнует только одно.

Я хочу, чтобы он ответил. Как он мог утверждать, что любит меня, и так подло разрушить мой мир?

— Отвечай, Финн! Зачем ты это сделал?! – кричу я, когда он останавливается за колонной, скрывающей нас от любопытных глаз.

— Я отвечу, когда пойму, о чем ты, черт возьми, спрашиваешь! Что именно я сделал?

— Боже, ты такой гребаный врун! Как тебе так хорошо удается лгать? Неужели все, что ты мне говорил, тоже было ложью?

— Стоун, я никогда тебе не лгал.

— Нет? Тогда как насчет лжи путем умолчания? Ты что-нибудь скрывал от меня? То, что навсегда изменило бы мою жизнь?

Его резко побелевшее лицо – ответ красноречивее любых слов.

— Как ты мог, Финн? Я доверяла тебе! Я, черт возьми, доверяла тебе, а ты отнял у меня все! – я бью кулаками в его грудь, изо всех сил, желая причинить ему такую же боль, какую он причинил мне.

— Стоун... – его голос хрипит от боли. — Что случилось? Объясни мне.

— Случилось то, что я влюбилась в лжеца. Лжеца, который позаботился о том, чтобы у меня в жизни был только он и ничего больше. Что ж, поздравляю. У тебя получилось.

— Стоун... – начинает он умолять, хватая мои запястья своими теплыми, сильными руками.