Я протягиваю руку, запускаю пальцы ему в волосы и провожу по шее, заставляя его стонать. Это такой мужской звук, что хочется слышать его вновь и вновь.

А затем громкий рингтон его телефона просто разрушает момент.

— Черт возьми, — чертыхается он, вытаскивая телефон. — Что на этот раз?

Я не слышу, что говорит другой голос на линии, но что бы это ни было, это заставляет Лаклэна напрячься. Он говорит в трубку несколько слов, после чего вешает ее.

— Вечно нам кто-то мешает. — Он опускает руку и поправляет одежду. — Тебе лучше быть готовой, милая. Сегодня вечером я планирую закончить начатое.

— Кто бы сомневался. — Волна вины обрушивается на меня за то, что я собираюсь сделать.

— Я должен идти, — говорит он.

— Ладно.

Он наклоняется и проводит губами по моим, как будто это самая обыденная вещь в мире, что удивляет нас обоих.

— Веди себя хорошо, милая. Не доставляй Конору неприятностей.

— Ни за что, — вру ему прямо в глаза.

Он поворачивается, чтобы уйти, но в последнюю секунду его пальцы пробегают по моему медальону. Мое дыхание останавливается, когда он осматривает его, а затем его полный сомнения взгляд уже устремлен мне прямо в глаза.

— Ты не похожа на сентиментальную особу, — говорит он мне.

Пытаясь сдержать эмоции в голосе, просто смотрю на него и улыбаюсь.

— Это потому что я не такая.

Теперь, когда Лаклэн и Ронан ушли, у меня сложилась полная картинка. Ронан, должно быть, намного выше по значимости, чем мне изначально казалось. Он должен был присутствовать на сходке сегодня вечером, и Лаклэн не проявил особого энтузиазма по поводу того, что вынужден оставить меня на попечение новичка. На его лице явно прослеживалось беспокойство, когда он покидал дом.

И что-то еще. Нечто похожее на страх. Я отмахнулась от этого. Потому что он не может на самом деле беспокоиться обо мне, ведь так?

Как бы то ни было, это не имеет значения. Даже когда я сижу здесь, укрывшись в безопасной крепости, которую он называет домом, я уже обдумываю свое предательство.

Конор молод, наверное, мы с ним почти ровесники. Его положение в Синдикате в основном сводится к тому, чтобы быть одной из шавок Лаклэна и делать все, что он скажет. А сегодня это значит — нянчиться со мной. Если бы я думала, что сбежать от него будет проще простого, то была бы абсолютно неправа. За прошедший час он наблюдал за мной как ястреб, причем за это время не сдвинулся с места, даже чтобы отправиться справить нужду. Имею полное право полагать, что Лаклэн, вероятно, угрожал ему расправой, если со мной что-нибудь случится, пока его не будет. Конор настороже, при каждом шорохе его глаза буквально вылазят из орбит. Господи, он заставляет меня нервничать, даже просто находясь рядом со мной в комнате.

Я подумывала о том, чтобы сбежать через окно, но после ближайшего осмотра оказалось, что стекла пуленепробиваемы, да к тому же все окна заперты, поэтому этот вариант оказался безнадежным. Весь этот дом оснащен элементами безопасности больше, чем казалось на первый взгляд. Думаю, Лаклэн хорошо подготовлен на случай любой непредвиденной ситуации. Это хорошо для него, но не очень для меня. Поэтому я сижу здесь, когда до встречи остается всего лишь час, силясь придумать какой-нибудь план.

Есть только одно реальное решение. И его реализация, несомненно, выльется в неприятности с Лаклэном, и заставит меня чувствовать себя той еще сволочью. Но разве у меня есть выбор? Это все ради Талии.

Захожу на кухню и роюсь в шкафах под предлогом найти себе чего-нибудь съестного. Я все еще чувствую, что Конор смотрит на меня, и знаю, что мне придется сделать свое выступление убедительным.

Напевая песенку, открываю один из нижних ящиков. А потом как закричу. Просто караул. Конор прибегает уже через секунду с дикими глазами, пока я шарахаюсь назад, указывая дрожащим пальцем на шкаф.

— Что такое? — требует он от меня объяснений.

— Там п-п-паук, — пищу я, отскакивая от шкафа, и переминаясь с ноги на ногу и размахивая руками. — Огромный. Тьфу, они меня пугают. Пожалуйста… убери его оттуда.

Он закатывает глаза и наклоняется, чтобы отследить так называемого паука. Тогда-то я и набрасываюсь на него. Пока он находится в таком уязвимом положении, прохожусь рукой у него прямо под челюстью и обхватываю его шею. Держа свой бицепс другой рукой, я сжимаю и тяну, в то время как другой ладонью обхватываю его сзади за затылок. Он едва успевает запаниковать или попытаться отбиться от меня, как я перекрываю ему кровообращение. Он не обучен такого рода приемам, поэтому думаю, что единственной его защитой выступает пистолет, висящий у него на бедре. У него даже нет времени, чтобы дотянуться до него, прежде чем он теряет сознание.