Он не отвечает. Этот медальон что-то значит для него. Как и кулон в форме сердца, висящий на моей шее. Я не католичка, но мой отец был им, и достаточно знаю, чтобы понять, что этот святой означает.

— Ты беспокоишься о своей душе? — спрашиваю его.

— Все зависит от дня, — неопределенно отвечает он. — Порой бывает. Но сколько времени человек с моей-то работой может тратить на беспокойство о таких вещах?

Он дразнит меня, юмором отвлекая меня от заданного мной вопроса. Но под этой напускной видимостью я вижу правду. Он беспокоится о подобных вещах. Беспокоится о том, чтобы остаться человеком. Добре и зле. Своей тьме.

Говоря себе это под предлогом того, что мне надо склонить его на свою сторону, я продолжаю задавать ему вопросы.

— Так чего же хочет такой человек, как Лаклэн Кроу?

Он смотрит на меня и улыбается.

— Почему бы тебе не сказать мне это, милая.

Продолжаю выписывать круги на его ладони, решив быть честной в своих наблюдениях.

— Ты хочешь угодить Найлу. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что ты хочешь продолжать его дело. Двигаться вверх в иерархии Синдиката. В конце концов, может быть, даже стать королем над всеми?

Его пальцы обхватывают мои и сжимают. Я слишком близко подобралась к сокровенному. Его взгляд становится жестким, а в глазах снова сверкает подозрение.

— Знаешь, ты слишком наблюдательна, — говорит он. — Для тебя было бы лучше, если бы ты не лезла во все это, Бабочка.

— Возможно, — соглашаюсь я.

Просто отказываюсь обрывать разговор на такой ноте. Я хочу получить от него ответы, пока он готов мне их дать. Подозреваю, что такое с ним случается не часто.

— Так что же ты делаешь, кроме того, что управляешь клубом?

— Этого я не могу сказать тебе, Мак, — говорит он. — Даже если бы ты была моей женой, я не сказал бы тебе таких подробностей. Для твоей же безопасности.

Женой? Прочищаю горло и смотрю на его грудь, обводя пальцами линии его татуировок.

— Тогда просто скажи мне одну вещь.

— Что?

— Вы когда-нибудь занимались торговлей женщинами?

— Нет, — твердо отвечает он. — Никогда. И не будем этого делать.

Когда я смотрю ему в глаза, то верю ему. И я не знаю, почему. Я не могу ему верить. Я должна быть объективной. Смотреть на вещи логически. Независимо от того, насколько противоречивые чувства я испытываю к этому человеку, правда проста. Талия работала на него, а теперь ее нет. Этому должно быть объяснение, независимо от того, что он мне говорит. Может, он этого не знает, а может, и знает. В любом случае я не могу ему доверять. Лаклэн Кроу верен только одному, и это его Синдикат.

— Поднимайся. — Он похлопывает меня по заднице. — Давай попробуем немного вздремнуть. Завтра мне предстоит еще один длинный день.

— Все еще разбираетесь с армянами?

Он кивает и ведет меня к кровати. Я колеблюсь всего минуту, прежде чем подняться со вздохом. Не знаю, что, черт подери, мне теперь делать.

— Когда я смогу вернуться к работе? — интересуюсь я.

Лаклэн поднимает на меня взгляд от своей тарелки.

— Ты не вернешься к ней.

— Что ты имеешь в виду под «не вернешься»?

Он обменивается с Ронаном взглядами.

— Я ведь уже говорил тебе, милая. Все изменится. Теперь ты будешь танцевать только для меня.

— Черта с два. — У меня вот-вот начнется маленькая паническая атака. — Ты не лишишь меня работы!

Лаклэн откидывается на спинку стула, складывая руки за голову, и просто наблюдает за мной.

— Тебе стоило бы подумать об этом до того, как ты нагрянула в мою комнату прошлой ночью. Помни, с кем ты говоришь, Бабочка.

Я скрещиваю руки на груди в упорном нежелании прислушиваться к его доводам.

— Я не собираюсь покидать клуб.

— Если я говорю, что ты там больше не работаешь, значит, ты там больше не работаешь.

— Или я могла бы просто выйти за дверь прямо сейчас, — угрожаю я.

Он смеется, как, впрочем, и Ронан.

— Через две минуты армяне будут у тебя на хвосте, милая. Неужели ты и правда думаешь, что я это допущу. Я уже сказал, что буду защищать тебя, и говорил это серьезно. Даже если это означает, что придется пристегнуть тебя наручниками к своей кровати, что я, кстати, не против буду сделать.

Вот дерьмо. Все идет не по плану. Он прав насчет армян. Но я здесь не для того, чтобы играть с Лаклэном в игры. Я здесь, чтобы добыть информацию. Поэтому я стараюсь быть милой, хотя это для меня противоестественно.