Когда ритуал закончен, Виктор подзывает Боевика, чтобы тот набил новую татуировку на мое тело. Ту, что значит, что я предал их, но заслужил право быть в их рядах, так как принял свою участь с честью.

Но нет никакой чести. Лежать на полу, окровавленным и выставленным на всеобщее обозрение, чтобы все Воры увидели меня таким, каким я на самом деле являюсь.

Во мне нарастает ярость. Рационального зерна в этой ситуации нет. Есть только одно объяснение. Один человек, которого я привел в свой дом. Та, кому доверился. И она была единственной, кто мог это сделать.

— Лешенька. — Виктор опускается передо мной на колени, сжимая мое плечо. — Франко ждет снаружи. Тебе пора домой.

Я сажусь и встречаюсь с ним взглядом, как и с остальными мужчинами в комнате вокруг меня. Люди, которые уважали меня. Которые доверяли моему суждению и моим способностям.

Теперь в их глазах читается сомнение.

— Иди, — снова говорит Виктор. — Возьми с собой отснятый материал, если хочешь. Дальше я сделаю все, что в моих силах.

***

Я просмотрел записи в своей системе безопасности со вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Но я не могу найти доказательств, которые мне нужны. Я не могу найти доказательств ее предательства. Это должно принести мне облегчение. Но это не так. Мне нужны доказательства.

Я знаю, что это правда. Что все это было для нее игрой. Что все это было не по-настоящему. Что она играла со мной.

Я нахожу ее компьютер в ее комнате. И на этом компьютере я нахожу фотографии из слайд-шоу. Фотографии от Армана.

Они прямо передо мной. Но все же я сомневаюсь в этом. Подвергаю сомнению ее мотивы. Это кажется слишком легким. Что-то здесь не так.

Но я понимаю, что, когда я смотрю на татуировку моего бесчестья, это именно то, во что мне нужно верить.

Я крушу гостиную, когда Талия спускается вниз.

Сейчас два часа ночи. И она надела черную шелковую ночную рубашку, как я и просил.

Моя прекрасная чертова лгунья.

Моя предательница.

Она выворачивает меня наизнанку своим невинным видом. То, как она сейчас смотрит на меня. Такая мягкая и сладкая, и в то же время такая чертовски безжалостная.

Когда она видит гнев на моем лице, она делает шаг ко мне. Я поднимаю руку и говорю ей остановиться.

— Где это? — требую я ответа.

— Где что? — спрашивает она так невинно.

Меня трясет от ярости. Из-за того, что меня предали. Из-за того, что я сделал для нее. Я солгал Виктору. Рисковал жизнями других Воров, чтобы вернуть ее. Я защитил ее, как и обещал. Отомстил за нее, как и обещал. И вот теперь она стоит здесь, отказываясь сказать правду. Так же, как и Катя до нее.

Я считал их разными, но они одинаковы.

Я даже смотреть на нее не могу.

— Где камера?

— Алексей? — она смотрит на меня, как будто в замешательстве. — Ты что, пьян?

— Нет. На этот раз мой разум совершенно ясен. Ты довольна собой? — интересуюсь я. — Наверное. Ты одурачила меня куда лучше Кати.

— О чем ты говоришь? — снова спрашивает она.

— Ты же знаешь, что у меня камеры в каждой комнате этого дома, — говорю я ей. — Я найду ее. И ты все еще будешь это отрицать?

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — отвечает она.

Магда появляется у подножия лестницы, за ней через мгновение следует Франко. Они все смотрят на мое растрепанное состояние, на разбитые осколки, разбросанные на полу.

— Отведи ее на третий этаж, — приказываю я Франко. — Пусть поживет в той комнате.

— Что ты делаешь, Алексей? — требует Талия.

— Я не хочу видеть твое лицо, — отвечаю я. — Больше мне от тебя ничего не нужно.

Магда тоже пытается протестовать, но я отворачиваюсь. А я продолжаю свои поиски. Ломая и уничтожая все возможные тайники.

К тому времени, когда Франко возвращается через двадцать минут, у меня заканчиваются места для поиска.

— Мистер Николаев?

— Камера была в этой комнате, — говорю я ему. — Та самая.

— И ты все еще веришь, что это была Талия? — спрашивает он.

Кажется, он сомневается. Так же, как и Магда будет сомневаться. Их вера в нее ощущается как очередное предательство.

— Я хочу, чтобы все ее вещи отправили наверх, — требую я. — Сегодня вечером. Я не хочу, чтобы что-то осталось здесь. Отныне она должна оставаться на том уровне. Можешь передать им обеим.

Он не спорит.

Поэтому я поднимаюсь в свой кабинет и устраиваюсь за столом на вечер. Система безопасности в доме хранит записи только в течение месяца. Но я не покину  эту комнату, пока не просмотрю все до последней записи.

Прошло две недели с тех пор, как я в последний раз видела Алексея.

Я до сих пор не знаю, что произошло.