— А что насчет нее? — спрашиваю я его, указывая на треснувшую шахматную фигуру, лежащую на его столе. Ту, которую, как я знаю, не имеет абсолютно никакого отношения к этой игре, но ко всему, что связано с чем-то другим.

Он смотрит на фигуру, а затем снова на меня. Франко по-прежнему сосредоточен на игре, и я рада этому.

— Она с первого раза, когда я победил своего отца в игре, — говорит он мне. — Вернее, с того самого первого раза, когда я позволил себе сделать это.

Я нерешительно тянусь к ней, рассматривая ее между пальцами. Странно, что он хранил ее все эти годы. Но для него это важно.

— Почему? — интересуюсь я.

— Мама говорила, что я всегда должен позволять ему побеждать, — отвечает Алексей. — И я это делал. Пока он не сказал мне, что я не достойный противник.

— Она треснута, — замечаю я.

— Ага, — отвечает он.

Больше ничего не говорит, но это и есть ответ на мой вопрос. Отец Алексея был взбешен этим. И по какой-то причине ему это нравится. Я подозреваю, что Сергей всегда был не уверен в своем сыне. Но я также подозреваю, что это не имеет никакого отношения к его слуху и всему, что связано с его умственными способностями.

Как и мне, Алексею пришлось приспосабливаться к миру, в котором он родился. И я не сомневаюсь, что он всегда самый умный человек в комнате. Просчитывает свои ходы, как на шахматной доске. Стоя спиной к стене, чтобы никогда не пропустить реплику в разговоре. Его взгляд всегда оценивал каждого, кто выплывал в поле его зрения. Он пытается казаться нормальным.

Но этот человек далек от нормального.

Он гений в комнате, заполненной пещерными людьми. Быстро приспосабливается и универсален во всем, чем бы не занимался. И все же он живет в трущобах со своими братьями - Ворами и такой женой, как я, чувствуя, что никогда не сможет приспособиться к этому миру. И, может быть, это эгоистично с моей стороны, но я надеюсь, что он никогда этого не сделает. Я надеюсь, он никогда не поймет, насколько лучше он мог бы стать, чем такие, как я.

Телефон Франко звонит, прерывая игру. Он говорит короткими и четкими фразами, кивая Алексею, прежде чем выйти на улицу.

— Как ты думаешь, как долго он будет отсутствовать? — интересуюсь я.

— Недостаточно долго для того, что у тебя на уме, — отвечает Алексей, придвигая свой стул ближе.

— Что ты имеешь в виду? — Парирую я. — Извращенец.

Я тянусь к его руке, лежащей на моем бедре. С пустым местом, зарезервированным для другой татуировки. Той, которую он еще не набил. Идея приходит мне в голову, когда я хватаю ручку с его стола. Та, которая, вероятно, откроет ему слишком много моих тайн. Но я все равно это делаю. И он мне это позволяет.

С нажимом на ручку я пишу свое имя на этом пустом участке его кожи. Том, на который, как мне кажется, я имею право заявить права.

— Когда ты выгравируешь мое имя на своей коже? — интересуюсь я.

      — Скоро, — отвечает он. — Если ты этого хочешь.

У меня здесь есть возможность. Быть уязвимой. Или попытаться найти его уязвимое мсть.

Я не думала, что когда-нибудь смогу узнать это. Но я его чувствую.

— Мне бы этого хотелось, — говорю я ему.

Он обнимает меня и прижимается лицом к моему животу, осыпая его легкими поцелуями. Мои руки скользят по его волосам, взъерошивая их, прежде чем он притягивает мое лицо, чтобы поцеловать его.

— Лешка, — шепчу я ему в губы.

— Да, моя милая?

— Ты такой горячий.

Он улыбается мне.

— Не думаю, что когда-нибудь расскажу тебе, — продолжаю я. — Но ты горячий парень, и тебе стоило бы об этом знать.

Он хватает меня за подбородок, и его глаза отрываются от моего рта, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Солнышко, — искренне говорит он. — Ты меня пугаешь.

Я сглатываю, и он нежно целует меня.

— Я знаю, — говорю я ему. — Потому что ты меня тоже пугаешь.

Как и каждый месяц 3-го ЧИСЛА, я прихожу в клуб, принадлежащий Ворам на обычную для этого времени сходку. Это сходка, на которой мы обсуждаем цифры, операции и все остальное, что Виктор добавляет в повестку дня.

И так же, как я делаю это каждый месяц, я устанавливаю флешку в компьютер внизу и готовлю проектор.

Так происходит всегда. Ту же самую рутину я выполнял, пока был советником.

А потом мы пьем. Всегда в течение примерно получаса или около того, пока не прибудут все Воры. Мы обсуждаем дела и интересуемся здоровьем членов семьи друг друга.

Так всегда делается.

Только сегодня вечером все иначе.

Сегодня вечером я тот, кого предали.

Когда Виктор призывает собрание к порядку, он, как всегда, поручает одному из бойцов провести презентацию. Я сажусь рядом с ним, готовясь обсудить детали наших азартных игр.

К чему я не готов, так это к тому, что появляется на компьютере.

— Что это, Лешенька? — спрашивает Виктор.