И я знаю, что этот человек никогда меня не отпустит. Я только променяла одного тюремщика на другого.

Машина останавливается, и я вижу, что мы стоим у частного самолетного ангара. За то время, что я поворачиваюсь к Алексею с вопросительным взглядом, он уже вонзает мне иглу в руку.

— Ш-ш-ш… — его пальцы скользят по моему испуганному лицу. — Спи.

Что я и делаю.

Хлопаю глазами, открывая и закрывая их, стон вибрирует на моих губах, когда я отрываю свое лицо от куска кожи, на котором оно покоится. Голова раскалывается, во рту пересохло. Я лежу неподвижно, но подо мной что-то движется. Шины, понимаю я через мгновение. Я в машине, растянувшись на заднем сиденье.

Я пытаюсь перевернуться, и моя голова натыкается на что-то, когда я это делаю. Обтянутое брюками бедро. Я поднимаю глаза и вижу, что Алексей смотрит на меня сверху вниз.

— Где мы? — хриплю я.

— Недалеко от Бостона, —  отвечает он. — Почти около моего дома.

Его ответ посылает небольшую волну паники через меня. И слова покидают мой рот, не давая мозгу отфильтровать их.

— Я не хочу ехать в Бостон.

Он приподнимает бровь и пожимает плечами.

— Ты и не поедешь.

И это все. Это все, что мне нужно услышать, чтобы вернуться в свое комфортное состояние оцепенения. Стены воскресают сами собой, моя эмоциональная крепость восстанавливается.

Мне удается сесть прямо, и я замечаю, что теперь полностью одета. В леггинсах и свитере. Возникает короткий вопрос, кто меня одел, но он быстро исчезает. Мое внимание приковано к пейзажу за окном.

Я вернулась в Массачусетс. Мой разум сейчас слишком хрупок, чтобы принять это. Поэтому я говорю себе, что это не реально. Что все это не реально. Но даже так, мои губы снова повторяют эти слова.

— Я не собираюсь возвращаться в Бостон.

Алексей бросает на меня любопытный взгляд, но не отвечает. И поэтому я удовлетворена его молчанием. Мои мысли ускользают в пустые пространства мозга, а я лишь сторонний наблюдатель. Раскинувшиеся просторы деревьев за окном - взрыв красок для моих тусклых глаз. Сейчас осень. И вот откуда я знаю, что слова Алексея правдивы. Нет ничего лучше Массачусетса осенью.

Но это нереально. И меня здесь нет.

Дорога длинная и в машине тихо. «Почти» для Алексея значит больше часа. Я просто наблюдаю за пейзажем, пролетающим за окном, пока мои глаза не начинают болеть слишком сильно, и мне снова нужно дать им отдохнуть.

Когда мы, наконец, добираемся до места назначения, меня окружает комфорт. Дом - это крепость посреди пустыни, окруженная только дикой природой. Я вдали от людей. Подальше от всего. Всего, кроме него.

Машина останавливается, и я пытаюсь выбраться самостоятельно. Вскоре я понимаю, что мои ноги не работают. Алексей поднимает меня на руки, как ребенка, и несет внутрь. На нем мягкий синий свитер, который при каждом шаге трется о мое лицо. Свитер пахнет им. Как дуб и гвоздика. И коньяк.

Он проносит меня через ряд залов и комнат, прежде чем мы достигаем места назначения. У меня нет времени, чтобы вникнуть в детали дома за то время, что он открывает дверь и укладывает меня на кровать. Настоящая кровать, с двумя матрасами и каркасом.

Мягкость чужда моему телу, и все в этой комнате ошеломляет меня. Я так долго жила в темноте, а эта комната светлая. Шторы раздвинуты, солнечный свет льется на пол. Я хочу закрыть их. Хочу оставаться в темноте. Но я не могу пошевелиться.

Мои глаза блуждают по комнате, вбирая все это. Здесь стоит книжный шкаф, набитый книгами. И стол с художественными принадлежностями. Огромный стул у окна. Насыщенные цвета и холодные каменные стены. Комната слишком велика и все же слишком мала. И все это обрушивается на меня.

Я хватаюсь за горло, чувствуя клаустрофобию, но останавливаюсь, когда Алексей окликает кого-то по-русски. Когда я вздрагиваю, он встает передо мной и хмурится. И тут в комнату вбегает пожилая женщина. Она слегка улыбается и кланяется, ее глаза устремляются прямо на меня.

Она старше Каролины. И она не смотрит на меня так, как Каролина. У нее мягкие карие глаза и темные волосы с проседью. Они зачесаны в пучок, а ее цветастое платье прикрывает фартук. Если бы у меня была бабушка, я представляю, как она могла бы выглядеть.

— Талия, это Магда, — говорит мне Алексей. — Она следит за порядком в доме.

Я хмурюсь и снова переключаю внимание на него. Потому что он произнес мое имя. А я никогда не называла ему своего имени. Я в замешательстве, голова болит, и я потираю виски. Я понимаю, что давно не принимала таблеток. Даже половины таблетки. И все болит.

Мне нужно хотя бы полпачки, чтобы онеметь. А остальное я могу припрятать. Интересно, сколько Алексей даст мне теперь, когда знает мою тайну? Это беспокоит меня, но у меня нет времени думать об этом.

Магда встает передо мной, одаривая меня легкой сочувственной улыбкой.