Неважно, насколько это далеко от правды. Тот факт, что эти мысли могут роиться в его голове и сводить его с ума, вызывает на моих губах легкую улыбку.

Я поворачиваю голову и делаю вид, что что-то отвечаю, просто чтобы позлить его.

– Что ты делаешь? – вслух спрашиваю я призрака, который никогда не ответит.

Оглянувшись на свою тень, я вижу, как он достает свой телефон, и голубой луч света теряется в глубинах его капюшона, пока он что-то разглядывает. Несколько секунд спустя он убирает его в карман, достает из пачки еще одну сигарету и прикуривает ее. Заядлый курильщик. Гадость.

Он торчит здесь еще пятнадцать минут. И все это время я почти не смотрю по сторонам. Это напоминает игру, а я никогда не любила проигрывать.

Я благодарю бога, что мне не нужно никуда ехать на эту раздачу автографов. Ее проводит еще один выдающийся автор романов, и, к счастью, мероприятие проходит в старом добром Сиэтле.

Когда я в последний раз бросаю взгляд в зеркало, мою кожу покрывает тонкий слой пота.

– Ты уже миллион раз делала это, подружка. У тебя все будет хорошо, – уверяет Дайя позади меня.

На мне красная блузка, которая прекрасно демонстрирует мое тело, но не слишком откровенно или неуместно, и рваные черные джинсы. Я накрасила губы и надела удобные клетчатые кеды.

Мои светло-каштановые волосы уложены свободными волнами, завершая непринужденный, но шикарный образ. Обычно я не люблю наряжаться для таких мероприятий. Но мне весь день придется сидеть на одном месте, поэтому я постаралась выглядеть достаточно хорошо, чтобы получиться на фото, а все остальное я оставлю на потом.

Я нюхаю подмышку, еще раз проверяя, не наврал ли мне мой дезодорант и что он действительно борется со стойкими запахами.

– Знаю, но от этого не легче, – ворчу я.

– Как ты там себя называешь? – спрашивает Дайя, бросая на меня косой взгляд.

Вздыхаю.

– Искусный манипулятор.

– И почему?

Я закатываю глаза.

– Потому что манипулирую эмоциями людей с помощью своих слов, когда они читают мои книги, – сварливо отвечаю я.

– Именно. То есть это то, что ты обычно и делаешь, только слова будет произносить твой рот, а не пальцы. Притворяйся, пока не получится, детка.

Я киваю головой, со всех сторон оглядывая свои подмышки в зеркале. Может, мой дезодорант и борется с неприятными запахами, но на рубашке не было указано, что она устойчива к пятнам.

Вздохнув еще раз, я опускаю руки.

– Дело не в том, что я не люблю встречаться со своими читателями, просто я не очень хорошо себя чувствую в толпе и при социальных взаимодействиях. Я слишком неловкая.

– А еще ты отличная лгунья. Это то, чем ты зарабатываешь на жизнь. Так что улыбнись и притворись, что у тебя нет панической атаки.

Я снова закатываю глаза, подхватывая свою сумочку с кровати.

– Ты так здорово подбадриваешь, – сухо комментирую я. В ответ она фыркает.

Дайя не умеет подбадривать, и она это знает. В нашей дружбе она отвечает за логику, а я – за эмоции. Она предлагает пути решения, в то время как я предпочитаю кататься в ужасе и тревоге и разглагольствовать об этом.

Пожалуй, я похожа на свою мать больше, чем думала.

Но я никогда не признаю этого вслух.

Мероприятие, как всегда, проходит на ура. Если я настраиваюсь на подобные встречи, мне уже никогда не хочется уходить, когда они заканчиваются.

Возможность встретиться с другими друзьями-писателями и попытаться удрать в итоге со всеми подписанными ими книгами, смеясь при этом от души, – вот что приносит в мою жизнь настоящее умиротворение.

Видеть множество улыбающихся лиц, жаждущих встретиться со мной и получить книги с моим автографом, – это действительно счастье.

Мне нравится моя карьера профессионального манипулятора. Мне повезло заниматься тем, чем я занимаюсь.

Я немного пьяна от выпивки в баре после вечеринки, поэтому Дайя отвозит меня домой на моей машине. Мы смеемся и хихикаем над забавными эпизодами и даже сплетничаем о безумных драмах, которые все время бурлят в книжном сообществе.

Мы кайфуем от того, что хорошо провели время, но наши улыбки гаснут, когда она подъезжает к дому.

В эркере одиноко горит свет. Когда мы уезжали, я выключала весь свет в доме.

Практически выскакиваю из машины, но меня останавливает крепкая хватка Дайи на моей руке.

– Он все еще может быть там, – с нажимом произносит она, сильнее сжимая руку и причиняя мне боль.

– Лучше бы ему там, черт возьми, и оказаться, – рычу я и вырываюсь из ее рук. Выпрыгиваю из машины, прежде чем Дайя снова попытается меня остановить, и направляюсь к поместью.

– Адди, постой! Ты ведешь себя глупо!

Так и есть, но алкоголь только усиливает мой гнев. И прежде, чем Дайя успевает остановить меня, я отпираю входную дверь и врываюсь в дом.

Над кухонной раковиной горит единственная лампочка, слишком слабая, чтобы осветить парадную поместья как следует.