– Отвали, – визжит она сквозь смех, ее глаза все еще расширены от испуга, пока она продолжает карабкаться вверх по лестнице, чтобы спастись от монстра.

Наконец мы добираемся до самого верха, едва не растягиваясь на полу, поскольку нас одолевает смех и ужас.

Монстр оставляет нас в покое, мы поднимаемся и идем по коридору, пока мерцающий свет стробоскопа создает психоделический эффект. Дым здесь более густой, это затрудняет видимость.

В самом конце коридора стоит массивный манекен с сильно обгоревшей кожей, на которой пузырятся нарывы. Его гротескные черты дополняют неестественно широко открытый окровавленный рот и большие желтые глаза. Мы сворачиваем в ближайшую комнату, обходя это чудовище стороной.

И оказываемся в спальне, похожую на кукольную. Снова розовый и белый декор, двухместная кровать, заваленная деформированными, жуткими куклами, и зеркало в углу комнаты, которое, я почти уверена, покажет что-то, что будет стоять позади меня.

Все здесь выглядит невинно, однако стробоскопические лампы зловеще мигают, вокруг нас, словно злые пальцы, клубится голубой, фиолетовый и розовый дым, а музыка на заднем фоне навевает ощущение опасности.

И тут из-под кровати выползает кукла с безумным взглядом, ее тело странным образом скручивается, пока она несется к нам.

Наши с Дайей крики пронзают воздух, и мы спотыкаемся друг о друга, чтобы убраться с ее пути. Мы бежим к противоположной двери и оказываемся в еще одной комнате.

На то, чтобы пробежать весь дом, уходит около десяти минут. Мой адреналин опускается все ниже и ниже, просачиваясь в точку между ног, пока меня преследуют чудовища.

Это мой любимый афродизиак, и я не смогу успокоиться, пока не останусь дома одна.

Спускаясь по лестнице, ведущей к выходу, слышу слабый скрип. Кажется, кто-то выкрикнул «Шакал», но здесь слишком шумно, чтобы что-то различить.

Когда выходим из этого дома, мы глубоко вдыхаем свежий воздух. Его прохлада – успокаивающий бальзам для наших легких. Единственный минус домов с привидениями – в них невероятно душно.

Следующие несколько часов мы проводим, бегая между домами с привидениями и аттракционами. Это позволяет снять постоянный прилив адреналина и испытать другой вид острых ощущений.

От ощущения полета в воздухе на бешеной скорости я не устану никогда. Это один из тех немногих моментов, когда я чувствую, что ничто не в силах догнать меня. Ничто не сможет коснуться меня или причинить мне боль.

Ничто не сможет меня поймать.

Это одно из самых дешевых острых ощущений, которые я могу приобрести в наше время и которые не будут стоить мне моих морали и здравомыслия.

25-е февраля, 1946

Фрэнк расспрашивал меня об измене. Я все отрицала, конечно. Но он мне не поверил.

Он всегда был таким хорошим другом Джону, и он всегда был хорошим другом мне.

Но больше нет. Он злится, и иногда мне кажется, что он едва может на меня смотреть.

Он сказал мне прекратить это.

Потому что, сказал он, я делаю больно человеку, который любит меня больше всего на свете.

Он предан Джону, я поняла это. Он больше не мой друг.

И я больше не друг ему. Вот почему я не смогла сказать ему, что не перестану видеться с Роналдо. Но не думаю, что мне нужно было. Он прочел это на моем лице.

И на какой-то момент он выглядел почти так, будто его сердце разбилось.

Полагаю, я бы тоже чувствовала себя так, если бы мой лучший друг превратился в того, кем стал Джон.

Думаю, мне нужно подать на развод.

Чертовы имбецилы.

Я просто поражаюсь, насколько больны на голову эти люди. Я появился здесь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марк разглядывает куклу, поедая сэндвич, в то время как его жена, Клэр, сидит рядом с ним и смотрит, как он буквально трахает глазами эту молодую девушку.

Она не выказывает ни капли ревности, но невероятно переживает за девочку, одетую как сломанная кукла.

На то, чтобы не подойти к нему и не разбить его голову об эту деревянную скамейку, пока от нее не останется ничего, кроме мозговой массы и костей, уходят все мои силы.

Но я остаюсь в тени, следя одним глазом за Марком, а другим за толпой, ища мою маленькую мышку.

Она будет отвлекать меня сегодня, и это может мне дорого обойтись. Я разминаю шею и выпускаю воздух из легких. Вероятность того, что Адди столкнется с Марком, ничтожна, но ее нельзя исключить. Если она будет держаться от них подальше, то сможет весело провести время.

Марк и его подельники пришли сюда с намерением выкрасть ребенка или двух. Хотя они никогда бы не стали делать грязную работу сами. Они – люди публичные и не рискнули бы оказаться пойманными.

Примечательно, что ни у одного из этих мужчин нет своих детей; это доказывает, что они приехали сюда с каким-то умыслом и не хотели, чтобы им мешали. Они будут находиться здесь под видом того, что проводят время со своими женами, не более.