Наконец, я сажусь и сую сэндвич в рот, не обращая внимания на сок, стекающий по подбородку.

В глубине души я гадаю, здесь ли Зейд. Наблюдает за мной, как обычно. Будет ли ему неприятно мое отсутствие манер?

Я чертовски надеюсь на это.

Но, опять же, если этот урод скажет что-нибудь о том, что ему нравится, когда я грязная, то мне захочется блевануть ему в лицо.

Лжец.

Как раз когда мы заканчиваем есть, дома с привидениями оживают: в них загорается свет, сигнализируя, что гостям пора становиться в очередь.

Мы с Дайей первым делом спешим в «Игровой домик Энни» и занимаем место недалеко от входа.

Мы прислоняемся к перилам, как вдруг у основания моей шеи возникает колющее ледяное чувство, которое спускается вниз по позвоночнику. Такое ощущение, будто в моей спине сверлят отверстия.

– Адди? – раздается голос сзади меня, и кто-то тихонько касается моего плеча как раз в тот момент, когда я собираюсь уже повернуться.

Мои глаза увеличиваются, и я оборачиваюсь, оказываясь лицом к лицу с Марком.

Твою мать.

– Марк! – удивленно восклицаю я, заставляя себя улыбнуться.

Я никогда не умела притворяться, особенно теперь, когда мне приходится притворяться, что я рада видеть педофила, стоящего у меня за спиной.

Точнее, четырех педофилов.

С ним Клэр и еще трое пожилых мужчин. Я смутно узнаю их и предполагаю, что они тоже политики какого-то уровня.

– Каковы шансы? Я и не знал, что ты будешь здесь, – говорит Марк, и его взгляд постоянно возвращается к Дайе. – Кто твоя подруга?

Дайя улыбается, хотя даже не пытается выглядеть искренней.

– Дайя, – отвечает она за меня.

Почувствовав ее безразличие, Марк натянуто улыбается.

– Что ж, очень приятно познакомиться. Адди, это мои коллеги. Джек, Роберт и Миллер.

Мы обмениваемся любезностями, пока продвигаемся в очереди.

– А где Зак? – спрашивает Марк, оглядываясь вокруг меня, будто за моей спиной может спрятаться двухметровый мужик.

– Он пошел искать туалет, – вру я. Не знаю, почему я это сделала, ведь для этого нет причин. Но у меня есть ощущение, что если Марк решит, что мы с Дайей здесь одни, то он может попытаться провернуть что-нибудь сомнительное.

– Кстати, о Заке, – вклинивается Миллер. – Слышал, вы двое – настоящие голубки. Как вы познакомились?

Мое сердце падает, и на мгновение я предполагаю, что Марк прознал об инциденте в кинотеатре. Но потом вспоминаю, что Зейд заверил меня, что все записи были стерты, еще когда он вез меня домой.

Миллер выглядит так, будто ему нужно носить с собой кислородный баллон. Марку уже далеко за восемьдесят, и я уверена, что остальным тоже, но конкретно Миллер выглядит так, будто он бросает вызов гравитации, самим фактом, что он стоит прямо.

Я рассказываю ту же выдуманную историю, что и Зейд в «Бейли», надеясь, что ножи, которые обычно возникают в моих глазах, когда я говорю о своей тени, сменяются сердечками.

Клэр задает несколько своих вопросов, ее голос сдержан. Например, как долго мы вместе и планируем ли мы пожениться в ближайшее время.

На моей коже выступает пот, ложь льется изо рта, как фантастические миры из-под моих пальцев, когда я пишу. К счастью, проходит еще несколько минут, и мы оказываемся в начале очереди, избавившись от Марка и его жутких друзей.

Несмотря на то, что мы входим в душный дом с привидениями, здесь кажется светлее.

Дом оформлен в розовых тонах, с белыми деревянными полами, повсюду висят оборки, а вокруг хихикают мертвые маленькие девочки. Дальше по коридору, клянусь, я вижу метровую куклу, пересекающую коридор, ее тело искажено разноцветным дымом, а лицо окровавлено.

Она исчезает прежде, чем я могу сказать наверняка.

Мы с Дайей прижимаемся друг к другу, оглядываясь то влево, то вправо – не совсем понимая, в каком направлении идти. Перед нами из тени выскальзывает мужчина с облупившимся окровавленным лицом, а за ним появляется еще одна девушка, наряженная в костюм безумной куклы, с окровавленным ножом в руке.

Это так неожиданно, что я отшатываюсь назад. Когда они бросаются в погоню, гоня нас к гостиной с синим диваном и манекеном, рожающим ребенка, я слышу крик Дайи.

Я не успеваю толком ничего рассмотреть, как на нас выскакивает еще один монстр.

Я смеюсь сквозь крик, убегая от механического манекена, напоминающего Мрачного Жнеца.

Мне в руку впиваются ногти Дайи. Перед нашими лицами выпрыгивают множество монстров и кукол, пугая нас до смерти.

Одна из причин популярности «Сатанинских связей» заключается в том, что они тщательно подбирают актеров.

Они слишком хороши. У них не только лучший грим, но и они точно знают, что нужно сделать, чтобы испугать вас до чертиков.

Мы снова попадаем в фойе, но на этот раз нас гонят по лестнице. Дайя спотыкается на одной из ступенек, и ее проклятия заглушаются моим гоготом.