Он складывает руки на груди.

– Нашел на столе Оукли.

А я-то думала, почему Оукли ничего не сказал на этот счет. Уже начала переживать, что написала полный бред, но, оказывается, он его даже не читал. Потому что Джейс украл письмо. И теперь думает, будто между нами что-то есть.

Все внутри сжимается. Я должна это исправить.

Я знаю, как для Оукли важна его дружба с Джейсом и Коулом. Черт, он считает их своими настоящими братьями.

Я выпрямляюсь, вооружившись свирепым взглядом.

– Во-первых, ты не имел права читать это письмо, потому что оно предназначалось не тебе. – Я поджимаю губы. – Во-вторых, это не то, что ты думаешь. Мы с Оукли просто друзья.

Он усмехается.

– Чушь. Оукли – мой лучший друг, и я никогда не говорил ему ничего подобного.

Я пожимаю плечами.

– Тогда, может быть, стоит.

Джейс прищуривается.

– Скажи мне, какого черта между вами происходит? Сейчас же.

– Ничего не происходит. – Поняв, что ему этого недостаточно, я добавляю: – Да, мы сблизились за лето, но это все. Он просто был… очень хорошим другом. Он научил меня водить и выслушивает все мои проблемы. И самое главное? В отличие от тебя, он никогда меня не осуждает.

Джейс мрачнеет.

– Я не осуждаю…

Я зло смотрю на него.

– Ладно, – сдается он. – В чем-то ты права. – Он вздыхает. – Я просто не знал, что и думать. Он учит тебя водить, ты постоянно проводишь время у него дома, а потом я нахожу это письмо… выглядит странно.

– Мы просто друзья, – повторяю я.

Друзья, которые рвут друг на друге одежду и никак не могут насытиться.

Он хмурится.

– Раз ты так говоришь.

Посмотрев брату в глаза, я забиваю последний гвоздь в крышку гроба. Чтобы заставить его поверить мне.

– Ты же знаешь, я бы не стала тебе врать, Джейс.

Это правда. Если не считать маминой тайны, я никогда не лгала ему.

До этого момента.

Проведя рукой по волосам, он тяжело вздыхает.

– Я знаю. Именно поэтому я пришел к тебе, а не к нему. Конечно, он мой лучший друг и я готов сделать для него все что угодно, но чувак врал мне столько раз, что я и сосчитать не в состоянии, поэтому я не могу доверять ему в этом вопросе. – У Джейса вырывается смешок. – Теперь я чувствую себя глупо. Конечно, вы не вместе. Это бред какой-то. Мало того, что вы совершенно разные, ты совсем не в его вкусе.

Я сглатываю ком в горле.

– Вот именно.

Он улыбается.

– Теперь, когда мы все решили, можно и в кино.

Фильм про зомби после того, как я с трудом обезвредила эту бомбу, последнее, чего я хочу, но мне приходится заставить себя согласиться на это.

– Точно.

Что ж, можно с уверенностью сказать, что мой брат теперь не единственный, кто сомневается в том, насколько можно доверять Оукли.

Твою мать.

Едва я откладываю записку и пытаюсь разобраться в своих мыслях, меня переполняют эмоции.

Я рассказала Оукли о маме.

Я знала, что между нами особенная связь и тогда мы были близки, но даже не подозревала, что настолько, чтобы рассказать ему единственную вещь, о которой никогда ни с кем не говорила.

Глаза щиплет от слез, и я встаю с пола.

Оукли был прав. Мы нечто намного большее, нежели секс-приятели, которые не занимались сексом. То, что происходило между нами, было настоящим.

Я настолько погружена в свои мысли, что даже не слышу, как открывается дверь.

– Ты готова? – спрашивает Стоун, входя в мою комнату.

Я серьезно жалею о том, что дала ему запасной ключ, потому что сейчас от одного его вида меня переполняет гнев. Не могу перестать думать, что он отобрал у меня нечто ценное, соврав насчет того стихотворения.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

– Нет.

Сказать, что он удивлен, значит ничего не сказать.

– Что…

– Это не ты написал то стихотворение.

– Какое стихотворение?

У него настолько непонимающий взгляд, что я начинаю злиться еще сильнее. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать рвать на себе волосы, когда подхожу к нему.

– То, в котором говорится про прекрасный ночной кошмар.

Он на секунду задумывается, а затем делает такое лицо, словно съел что-то противное.

– Это? – Он закатывает глаза. – Ладно, ты права, это не я его написал. Но я не понимаю, в чем пробле…

– В том, что ты соврал мне! – громко кричу я. – Я влюбилась в это стихотворение. Оно заставило меня почувствовать себя особенной, почувствовать себя важной, и я думала, что ты написал его от всего сердца, но это была ложь.

Это сделал Оукли.

Уперев руки в бока, Стоун шумно выдыхает.

– Ты права, я соврал.

Я собираюсь закричать снова, но он подходит ко мне ближе и заключает в объятия.