– Я в порядке, – заверяю ее я. – Просто нервничаю. Случается с каждой невестой, правда?

Сойер обхватывает мое лицо ладонями, и от взволнованного взгляда, которым она на меня смотрит, мое сердце сжимается.

– Это совсем не похоже на простые нервы. Это… я не знаю, выглядело так, словно ты боролась за жизнь. – Она переходит на шепот: – Бьянка, ты хочешь замуж за Стоуна?

Я прикладываю ладонь к груди, и слезы снова начинают литься у меня из глаз.

– Он дорог мне, Сойер. Правда.

Ее объятия настолько крепки, что мне едва не становится больно.

– Я знаю, милая. Но если ты уже начинаешь сомневаться, а ты, очевидно, начинаешь… ты должна слушать свое сердце и поступать так, как будет лучше для тебя.

Она права.

– Но папа уже заплатил за все.

– Я понимаю, – говорит Сойер. – Но мы с тобой обе знаем, что твой отец не хотел бы, чтобы ты провела остаток жизни с человеком, не будучи уверенной в том, что ты этого хочешь.

И опять… она права.

– Просто все произошло так быстро, понимаешь? В одно мгновение мы выпускались из школы, а в следующее он уже стоит на одном колене и…

– У тебя не было времени подумать, хочешь ли ты этого, – заканчивает Дилан.

– Именно.

Она дает мне джинсы и футболку.

– Послушай, я не собираюсь говорить тебе, что делать, но я правда считаю, что ты должна подумать об этом.

И пусть я не хочу этого признавать…

Они правы.

– Ты сегодня не в настроении, – замечает Оукли.

Возможно, из-за того, что я все еще не отменила помолвку со Стоуном. Во-первых, потому что он занят и на это не было времени. Во-вторых, как можно посмотреть человеку, которого любишь, в глаза и сказать ему, что понижаешь его с жениха до бойфренда?

Господи, моя жизнь – одна сплошная катастрофа.

– Все нормально. – Я стискиваю зубы.

Оук весело смотрит на меня.

– Как скажешь.

Я взволнованно вскакиваю с кровати и начинаю ходить из стороны в сторону по своей комнате.

– Но, даже если бы я была не в порядке, не смогла бы поговорить с тобой об этом.

Очевидно, я его задела, потому что он складывает руки на груди. Я тут же отвожу взгляд. Его напряженные мышцы и проступающие на руках вены чертовски сильно отвлекают.

– Ты можешь рассказать мне что угодно.

Не это.

Я ускоряю шаг.

– Нет, не могу. – Я делаю паузу. – Ты знаешь почему.

Я действительно надеюсь, что он поймет, о чем я, чтобы мне не пришлось произносить этого вслух. К сожалению, он не понимает.

– Нет, не знаю. Ведь ты ничего не говоришь.

– Потому что я не могу, – спорю я.

– Почему?

– Я вообще не должна об этом с тобой разговаривать, учитывая то, что мы были… друзьями с привилегиями. – Я отмахиваюсь. – Секс-приятелями, которые даже нормальным сексом не занимались… называй как хочешь.

А значит, болтать о моих проблемах с другим парнем… это странно.

Оукли внезапно встает.

Я и моргнуть не успеваю, как он начинает наступать на меня, до тех пор, пока моя спина не прижимается к стене. Он кладет руки по обе стороны от моей головы.

– Давай-ка уточним, малышка. Ты никогда не была для меня секс-приятелем.

Я не могу понять, пытается ли он оскорбить меня… или сделать комплимент.

– Я не понимаю, что это зна…

Слова застревают у меня в горле, когда он проводит пальцем по моей щеке.

– Ты всегда была для меня кем-то большим.

От этого предложения – и взгляда, который он не отрывает от меня, – перехватывает дыхание.

– Как бы я хотела это вспомнить.

Серьезно глядя на меня, Оукли кладет руку на мой затылок.

– Я тоже.

Я поднимаю голову. Наши губы почти соприкасаются.

– Мне нужно знать, что слу…

Раздается громкий стук в дверь, и я подпрыгиваю.

– Полиция, – кричит кто-то, звучащий в точности, как мой брат Коул.

– Засранец, – бормочет Джейс сквозь смех. – Открывай, мы принесли тебе ужин.

Твою же мать.

Меня накрывает паника, и я начинаю подталкивать Оукли к шкафу.

– Забирайся, – шевелю я губами.

В его взгляде читается что-то вроде: «Ты, должно быть, шутишь».

Но нет.

У меня просто крошечный шкаф, и мне неприятно заставлять его стоять там, скрючившись, но это единственный вариант. Он не может спрятаться под кроватью, потому что так его увидят. И не может вылезти из окна, поскольку я живу на шестом этаже.

– Прости, – шепчу я.

Я собираюсь закрыть дверь, но Оук останавливает меня.

– Постой.

– Что?

Он усмехается.

– Оставь мне еды.

Господи. Этот парень и его одержимость едой просто не имеют себе равных.

Я едва сдерживаю смех, закрывая дверь шкафа, и направляюсь к двери, чтобы впустить братьев.

– Почему так долго? – спрашивает Джейс, как только я появляюсь в его поле зрения.

– Я успел постареть, – говорит Коул.