– Это не я. Они сами придумали и цветы, и записку.

Сойер громко высмаркивается.

– Это так мило.

Мы выглядим настолько потрепанно, что, когда женщина приносит платье и смотрит на нас, она бледнеет и спрашивает:

– Я не вовремя? Могу подойти позже.

– Нет, – произносит Сойер. – Все прекрасно.

Она права. Должно быть, это знак.

Я встаю с кресла.

– Хорошо, но, если и это не подойдет, я выхожу замуж в пакете.

Сойер и Дилан заталкивают меня в примерочную.

– Мы не сдаемся, – ворчит Сойер. – И не выходим замуж в пакете, потому что, говорю тебе, я увидела это платье и сразу подумала: «Это для Бьянки».

– Ну, раз ты так говоришь. – Сняв одежду, я зажмуриваюсь и поднимаю руки. – Просто наденьте его на меня.

После того, как проходит, кажется, вечность, полная непонятных для меня движений, они, наконец, разворачивают меня.

И открывают рты.

– Святые угодники, – выдыхает Сойер. – Я знала, что оно ей подойдет, но… охренеть.

– Знаю, – говорит Дилан. – Это…

– То самое, – заканчивают они одновременно.

Ожидание убивает меня, особенно учитывая то, что в этой крошечной кабинке нет зеркал, а значит, мне придется выйти наружу, чтобы посмотреть на себя.

– Дайте пройти.

Они двигаются, но резко останавливаются.

– Постой, – говорит Сойер. – Что ты хочешь сделать с волосами?

Я пожимаю плечами, поскольку пока об этом не думала. Я слишком волновалась о том, чтобы найти подходящее платье.

– Я не знаю. Собрать, возможно?

Дилан морщится.

– Но у тебя такие красивые волосы.

– Ладно. Собрать часть.

– Идеально, – восклицает Сойер. – У тебя есть заколка?

Я качаю головой.

– Не волнуйся. – Дилан снимает заколку-краб со своих волос. – Держи.

Сойер начинает перебирать мои пряди, и Дилан усмехается.

– Никогда не думала, что увижу тот день, когда ты будешь делать Бьянке прическу.

Сойер смеется.

– Я тоже.

К сожалению, я не понимаю, что в этом такого.

Наверное, они заметили выражение моего лица, потому что Дилан объясняет:

– Волосы и макияж всегда были твоим увлечением. Однажды ты даже сделала из Сойер свой проект и устроила ей преображение.

Не стоит даже упоминать, что я этого не помню.

– Оу. – Я смотрю на Сойер. – Я хорошо справилась?

Сойер и Дилан обмениваются грустными взглядами, прежде чем Сойер закалывает мои волосы.

– Да.

Мгновение спустя они заставляют меня закрыть глаза, выводят из примерочной и ставят перед зеркалом.

– Так, – начинает Сойер спустя, должно быть, бесконечное количество секунд, – открывай глаза.

Я делаю, как она говорит, и… теряю дар речи.

Они не шутили, когда сказали, что это идеальное платье.

Я смотрю на белое бальное платье из тюля без бретелек с вырезом в форме сердечка, пышной юбкой и длинным эффектным шлейфом. Я слегка поворачиваюсь, и блестки отражают свет, заставляя меня сиять, словно балерину в музыкальной шкатулке. Я чувствую себя как самая настоящая принцесса.

Тогда я понимаю…

Моя мама тоже выходила замуж в потрясающем блестящем бальном платье. Папа говорил, что она была настолько красивой, что его сердце буквально остановилось, когда он увидел ее.

– Это оно, – выдавливаю я из себя.

– Сидит идеально, даже подгонять не нужно, – замечает девушка-консультант.

Дилан улыбается.

– Словно для тебя сшили.

– Ты выглядишь великолепно, – вздыхает Сойер. – Стоун сознание потеряет, когда тебя увидит.

Мои губы растягиваются в улыбке, когда я представляю себя в этом платье, шагающей к алтарю, где меня ждет Стоун.

Внезапно комната начинает кружиться и меня накрывает волна паники, я едва могу сделать вдох.

– Снимите его, – кричу я, цепляясь руками за горло, пока капли пота стекают с моего лба, а перед глазами появляются темные пятна.

Они двигаются недостаточно быстро, и я цепляюсь за платье, желая разорвать его на себе, потому что не могу дышать.

Я умираю.

– Снимите, – кричу я изо всех сил, пытаясь вдохнуть. – Сейчас же.

Сойер обнимает меня, пока Дилан расшнуровывает корсет.

– Все в порядке, – шепчет Сойер. – Все будет хорошо.

Не будет.

Сойер сильнее прижимает меня к себе, когда мое тело начинает неконтролируемо трястись.

– Что случилось? – спрашивает продавец. – Ей нужно поесть что-нибудь? Может, нужны лекарства?

– Нет, – бросает Дилан. – Просто пару минут в тишине.

После того, как они помогают мне выбраться из платья, Дилан бежит в примерочную за моей одеждой. Я не понимаю, что плачу, пока Сойер не начинает вытирать слезы с моего лица и не заставляет выпить воды.

– Простите, – выдавливаю я, чувствуя такой стыд, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Она качает головой.

– Тебе не за что извиняться. – Подруга кладет ладонь на мой лоб. – Но у тебя жар. Все нормально?