– Не буду тебе врать, милая. Это обычно очень неприятно для жертв, тем более что в твоем случае прошло слишком много времени. Мы не сможем сделать анализы крови. Если остальные, кто там был, не станут – или не захотят – давать показания, то это будет только твое слово, сказанное против его.
Я все понимаю. Именно поэтому я не обратилась в полицию сразу. Мое заявление вылилось бы в нешуточную борьбу, которая обычно ничем хорошим не заканчивается, особенно для потерпевшей стороны. Но какая альтернатива? Держать язык за зубами, а Дэниел будет выискивать новые жертвы?
– Пусть так. Но я не единственная, кто от него пострадал. Может быть, если я выступлю против него, остальные тоже не побоятся?
– Хорошо. Конечно, мы поддержим тебя. – Он говорит таким безапелляционным тоном, как будто по-другому нельзя. Как говорила бы моя мама, будь она жива. – У нас есть средства. Мы наймем команду по связям с общественностью и лучших адвокатов. Они будут копаться в подноготной Дэниела до тех пор, пока из шкафов не посыплются скелеты предков Делакортов.
Он хочет еще что-то сказать, но дверь в приемный покой открывается, и входит доктор. На его одежде нет крови, да и вид у него не самый печальный.
Я облегченно вздыхаю. Сама не знаю, почему. Наверное, если бы доктор вышел весь в крови, это бы означало, что операция прошла скверно и жизнь Рида стала пятнами на хлопке.
– Мистер Ройал? – подойдя к нам, спрашивает он. – Я доктор Сингх. С вашим сыном все в порядке. Нож не задел никаких важных органов. Рана неглубокая. Он поймал лезвие руками, и на ладонях остались мелкие порезы, но они заживут в течение десяти-пятнадцати дней. Ему нужно будет избегать излишней активности.
Истон фыркает от смеха, и Каллум бросает на него сердитый взгляд. Мои щеки становятся пунцовыми.
– Но если «Райдерс» будут продолжать выигрывать, – добавляет доктор, – он будет готов к играм с командами штата.
– Вы серьезно сейчас говорите о футболе? – вырывается у меня.
Все смотрят сердито уже на меня. Доктор Сингх снимает очки и вытирает стекла о рубашку.
– Конечно. Мы бы не хотели, чтобы один из наших лучших игроков защиты сошел с дистанции.
Он смотрит на меня так, как будто я сумасшедшая. Возмущенно вскинув руки, я отхожу, потому что Каллум и доктор Сингх начинают обсуждать, удастся ли «Райдерс» победить в первом матче плей-офф без Рида.
– Истон, ты же не позволишь своему брату снова играть? – шиплю я.
– Док сказал, что все нормально. А ты и впрямь считаешь, что я могу указывать Риду, что делать, а что нет?
– Вы все рехнулись! Риду нужно быть дома, в постели!
Истон закатывает глаза.
– Ты слышала, что сказал доктор. Рана неглубокая. Будет как новенький уже через две недели.
– Ладно, сдаюсь. Это совершенно нелепо.
Каллум подходит к нам.
– Готовы ехать домой?
– А я не могу остаться с Ридом? – спрашиваю я.
– Нет, хоть он и в отдельной палате, но там нет лишней кровати для тебя. И для тебя, – говорит он Истону. – Сегодня вы оба возвращаетесь домой вместе со мной, чтобы я мог приглядеть за вами. Рид сейчас спит, незачем ему волноваться еще и о вас двоих.
– Но…
– Нет. – Каллум не поддается. – И ты, Истон, не поедешь к Делакортам и не наделаешь глупостей.
– Ладно, – угрюмо соглашается тот.
– Я хочу поехать в полицейский участок и написать заявление на Дэниела, – объявляю я.
Мне необходимо сделать это сегодня, пока я снова не струсила, и раз уж Рид не может быть со мной рядом, хорошо, если это будет Каллум.
– Отлично, поедем сначала туда, – соглашается Каллум, выводя нас на улицу к ожидающему лимузину. – Все будет хорошо, Дюран.
Дюран лаконично кивает и садится на место водителя.
Когда машина отъезжает, Каллум набирает чей-то номер, а затем кладет телефон на колено экраном вверх и включает громкую связь.
После третьего гудка ему отвечает сонный голос:
– Каллум Ройал? Сейчас час ночи!
– Судья Делакорт, как поживаете? – вежливо интересуется Каллум.
– Что-то случилось? Время довольно позднее. – Отец Дэниела говорит тихо, как будто еще остается в постели.
– Я знаю. Это звонок вежливости. Сейчас я, мой сын и моя воспитанница едем в полицейский участок. Ваш мальчик, Дэниел – мерзавец, преступник и подонок, и мы собираемся сделать так, чтобы он получил по заслугам.
В ответ – изумленное молчание. Истон прикрывает рот рукой, чтобы заглушить смех.
– Понятия не имею, о чем вы говорите, – наконец произносит Делакорт.