– Если это будет мальчик, то я хочу, чтобы его второе имя было Эмерсон, в честь отца Каллума, упокой Господь его душу, – говорит Брук Дине. – Каллум Эмерсон Ройал Второй, по-моему, неплохо звучит, да?

Она хочет назвать ребенка Каллумом? «Почему не Ридом?» – хочется язвительно спросить мне. Я крепко сжимаю стакан с водой: мысль о том, что биологическим отцом ребенка действительно может быть Рид, вызывает во мне прилив ярости. И тошноты. И вообще, уже само по себе это просто отвратительно.

Рид утверждает, что последний раз он был с Брук шесть месяцев назад, а у нее явно не такой большой срок. Может, у них и правда не было секса в ту ночь, когда я застала их? Он так говорит. И Брук тоже.

Может, они говорят правду?

Да, Элла, и последний мамин парень однозначно просто держался за руку с собственной сестрой. Идиотка.

– Элла!

Я поднимаю голову и вижу, что Каллум внимательно смотрит на меня.

– Простите, что?

– Брук задала тебе вопрос, – подсказывает он.

Я с неохотой перевожу взгляд на Брук, которая подмигивает мне.

– Я спросила, не хочешь ли ты предложить имя для девочки?

– Нет, – бормочу я. – У меня плохо с именами.

– Мальчики, – спрашивает она братьев, – у вас есть идеи?

Все как один молчат. Близнецы притворяются, что слишком заняты едой, а Рид, Гидеон и Истон в открытую игнорируют ее.

Так как я единственная, кто принимает участие в разговоре – если шесть жалких слов можно назвать участием, – то внимание старших сосредоточивается исключительно на мне.

– Я огорчена, что ты не бываешь в нашем пентхаусе, – говорит Дина. – Мне очень хочется получше узнать дочь своего мужа.

Она произносит слово «дочь» так, словно это ругательство. Лицо Каллума напрягается, но губы остаются плотно сжатыми.

– Меня не приглашали, – я пытаюсь придерживаться такого же холодного тона.

Взгляд Дины темнеет.

– Тебе не нужно приглашение, – сладким голосом говорит она. – Пентхаус наполовину принадлежит тебе, не забыла?

– Наверное.

Она лишь пожимает плечами на мое хмурое выражение лица и поворачивается к Гидеону.

– Как дела в колледже, дорогой? Мы не виделись целую вечность. Расскажи мне обо всем.

– В колледже все отлично, – коротко отвечает он.

– Скоро у тебя будут соревнования по плаванию? – Дина проводит пальцами по ножке своего бокала. – По-моему, Брук мне что-то говорила.

В челюсти Гидеона дергается мускул, и он отвечает:

– Да, верно.

В разговор вступает Брук, ее глаза весело поблескивают.

– Может, нам следует поехать и поболеть за него? Как считаешь, Каллум?

– А?.. Да. Это… отличная мысль.

Рид тихо фыркает.

Каллум бросает на него предостерегающий взгляд.

Сейчас я ненавижу всех, кто сидит за столом.

Напряжение растет, и вот я уже чувствую, как стены сжимаются и душат меня. Я не выдержу. Что мне делать?

– Как бы мне хотелось, чтобы ты знала своего отца! – говорит Дина. – Стив был… масштабной личностью. И преданным. Очень преданным. Правда, Каллум?

Каллум кивает и наливает себе очередной бокал вина. Я уверена, что это уже вторая бутылка. Брук из-за беременности пьет газированную воду.

– Лучше людей я не встречал, – заплетающимся языком говорит Каллум.

– Вот только своими деньгами он распоряжался не так хорошо, – замечает Дина. Ее зеленые глаза смотрят на меня и на мгновение суживаются. – На кого ты больше похожа, Элла? На маму или на отца?

– На маму, – коротко отвечаю я, но, черт возьми, откуда мне знать?

– Конечно, тебе приходится так говорить, – задумчиво рассуждает она. – В конце концов, Стив ничего не знал о тебе. Для него ты в буквальном смысле не существовала почти всю жизнь.

Какой тонкий и хитрый намек, Дина. Но знаете что? Я выросла среди коварных женщин, которые только и боялись, что потерять свое главное оружие – внешность. Я смогу стерпеть все, что она скажет.

Я улыбаюсь.

– Но он появился в моей жизни. И оставил мне все, что мог.

И оставил бы больше, если бы у тебя не было целой команды юристов, которые позаботились о том, чтобы каждый свободный пенни попал в твой кошелек.

Она улыбается в ответ, показывая все зубы.

– Я недавно как раз думала о тебе. – Прошу, не надо. – О том, как мы похожи. Моя мама тоже болела, когда я была маленькой, и мы тоже много переезжали, как и вы. Она принимала необдуманные решения. То и дело…

Дина прерывается, чтобы сделать глоток вина.

Против воли мы слушаем каждое ее слово, и она явно наслаждается нашим вниманием.

– То и дело люди приходили и уходили, и не все из них оказывали на меня хорошее влияние. Иногда мужчины хотели от меня того, чего никогда нельзя просить у ребенка.

Дина выжидающе смотрит на меня. Думаю, она сродни тем старым добрым проповедникам с Юга, которым всегда необходимо подтверждение, что их речи доходят до слушателей.

– Это ужасно, – бормочу я.