Какое-то время мы сидим в тишине, думая каждый о своих собственных потерях. Сегодня тоска по маме не разрывает мне сердце, особенно когда я сижу рядом с двумя широкоплечими братьями Ройал.

– Это прекрасное воспоминание, – шепчу я.

Я больше не подозреваю Гидеона в убийстве. Он слишком сильно любил свою мать. Разве он мог убить женщину?

Истон озорно улыбается.

– Мне нравится, что наши мамы наблюдают за нами с обоих побережий.

Я не могу не улыбнуться в ответ.

– Мне тоже.

Мой взгляд перемещается на первый ряд, где сидят Дина и Стив, и моя улыбка тут же исчезает. Стив вытянул руку вдоль спинки скамьи за Диной. Она привалилась к нему, ее плечи слегка подрагивают. Ее скорбь напоминает мне, почему мы все здесь. Это не тусовка в часовне.

Это похороны женщины, которая была всего на десять лет старше меня. Брук была молода и, несмотря на все ее недостатки, не заслуживала смерти, особенно насильственной.

Может, Дина тоже не убийца. Вообще-то, она единственная здесь, кто горюет по-настоящему.

Священник встает на подиум и просит всех занять свои места.

– Друзья и близкие, сегодня мы собрались здесь, чтобы оплакать кончину Брук Анны Дэвидсон. Давайте встанем, возьмемся за руки и помолимся, – произносит нараспев седовласый мужчина.

Как только мы встаем, начинает играть музыка. Мальчики поправляют галстуки. Я тоже разглаживаю складки на платье и беру их за руки, желая, чтобы Рид тоже был здесь. После коротких мгновений тишины тихий голос священника зачитывает нам текст из Библии о том, что всему свое время. Видимо, Брук пришел срок умереть в возрасте двадцати семи лет. Он ничего не говорит про нерожденного ребенка Брук, и я начинаю гадать: может, полиция решила скрыть эту деталь от общественности?

В конце молитвы священник просит нас всех сесть, и на подиум выходит Каллум.

– Это все так странно, – бубнит Истон себе под нос.

Если Каллум думает так же, то по нему этого не скажешь. Он ровным голосом рассказывает о том, что Брук занималась благотворительностью, о ее преданности друзьям, о любви к океану и заканчивает тем, что по ней будут скучать. Речь получилась короткой, но на удивление сердечной. Закончив, он вежливо кивает Дине и занимает свое место. У Дины хватает совести не наброситься на него снова. Она просто кивает в ответ.

На подиуме снова появляется священник и спрашивает, есть ли еще кто-нибудь, кто хочет поделиться воспоминаниями об усопшей. Все тут же поворачиваются к Дине, но она отвечает лишь громким всхлипом.

Священник завершает церемонию еще одной молитвой, а затем приглашает всех остаться на закуски, которые будут поданы в соседней комнате. Служба заняла от силы минут десять, и из-за ее быстротечности и того, как мало людей пришло попрощаться с Брук, меня начинают душить слезы.

– Ты плачешь? – тревожно спрашивает Истон.

– Это все так ужасно.

– Что именно? Сами похороны или папина речь?

– Похороны. Здесь почти никого нет.

Он оглядывает часовню.

– Наверное, потому что она была не самым хорошим человеком.

Была ли у Брук семья? Я пытаюсь припомнить, что она мне рассказывала. По-моему, я никогда и не спрашивала. Ее мама умерла, когда она была совсем молодой. Больше мне ничего неизвестно.

– Наверное, но я не думаю, что на моих народу будет больше, – признаюсь я. – Я почти никого не знаю.

– Да ну, все жополизы штата примчатся, чтобы выразить Каллуму свою поддержку. Это будут большие похороны. Не такие большие, как мои, но не маленькие точно.

– У тебя все всегда больше, чем у остальных, правда, Ист? – сухим тоном спрашивает Гид.

Я удивленно смотрю на него. Кажется, я еще ни разу не слышала, чтобы он шутил.

Истон гогочет.

– Ты и сам знаешь, бро.

Его смех кажется слишком громким для Каллума, и он поворачивается и сердито смотрит на нас. Истон выглядит пристыженным и немедленно утихомиривается. Гидеон же отвечает на взгляд отца таким же пристальным взглядом и скрещивает руки на груди, словно провоцируя Каллума подойти к нам и наорать на нас. Каллум поворачивается к Стиву и обреченно вздыхает.

– Ну что, поговорим? – спрашивает Гидеон.

Кивнув, я следую за парнями по проходу, и мы втроем выходим в коридор. Все остальные перемещаются в соседнюю комнату, чтобы воспользоваться предложением священника, но мы остаемся.

– Недавно вечером мы с Ридом разговаривали, – начинаю я, хотя фактически это я говорила, а Рид лишь ответил, что я сошла с ума, – и мы подумали, что было бы неплохо покопаться в прошлом Брук и выяснить, кто мог бы хотеть, чтобы она… – я понижаю голос, – умерла. Я надеялась, что ты сможешь в этом помочь.

У Гидеона озадаченный вид.

– И как именно я могу помочь? Я едва знал Брук.

Истон же сразу понимает, почему я обратилась к Гидеону.

– Да, но ты спишь с Диной, а она знала Брук лучше, чем кто-либо.

Гидеон стискивает челюсти.