Я изображаю удивление.

— Два чуда за одну ночь? Настал конец света?

Рид хватает меня за волосы и дергает.

— Хватит уже.

Я подхожу ближе к воде, которая сегодня холоднее, чем обычно. Когда она касается моих пальцев, я взвизгиваю и отпрыгиваю назад.

— Ненавижу Атлантический океан, — объявляю я. — Тихий намного лучше.

— Ты жила на западном побережье? — Риду любопытно, но он не хочет этого показывать.

— На западном, на восточном, на севере, на юге. Мы жили везде. И никогда подолгу не задерживались на одном месте. В Чикаго жили дольше всего, наверное, год. Хотя нет, дольше всего — года два — прожили в Сиэтле, но это не считается, потому что мама заболела и у нас не было другого выхода, кроме как осесть там.

— Почему вы так много переезжали?

— По большей части из-за денег. Если мама теряла работу, мы собирали вещи и ехали туда, где можно было подзаработать. Или она влюблялась, и мы переезжали к ее новому парню.

— У нее было много парней? — В его голосе слышится резкость.

Я не собираюсь ничего утаивать от него.

— Ага. Она часто влюблялась.

— Тогда она никогда не любила по-настоящему.

Я вопросительно смотрю на него.

— Это просто похоть, — пожимая плечами, отвечает Рид. — Не любовь.

— Может, и так. Но для нее это была любовь. — Я умолкаю в нерешительности. — А твои родители любили друг друга?

Наверное, мне не стоило спрашивать, потому что парень застывает на месте и становится похож на статую.

— Мой отец говорит, что да. Но что-то он никогда не вел себя как влюбленный.

Но, по-моему, Рид ошибается. Достаточно послушать, как Каллум говорит о Марии, чтобы догадаться сразу — он очень сильно любил жену. Не понимаю, почему его сыновья отказываются признавать это.

— Вы скучаете по ней, да? — Я перевожу разговор на более безопасную тему, но его лицо по-прежнему остается напряженным.

Рид молчит.

— Нет ничего страшного в том, чтобы признаться в этом. Я скучаю по маме каждый день. Она была самым главным человеком в моей жизни.

— Она была стриптизершей.

Его колкий ответ заставляет меня ощетиниться.

— И что с того? — Я тут же встаю на мамину защиту. — Ее работа позволяла оплачивать наши расходы. Благодаря ей у нас была крыша над головой. Я могла брать уроки танцев.

Колючие синие глаза смотрят прямо на меня.

— И она заставила тебя танцевать стриптиз, когда заболела сама?

— Нет. Мама даже не знала об этом. Я говорила ей, чтобы работаю официанткой, что было правдой. Я убирала столики и подрабатывала в магазине на стоянке, но этого было мало, чтобы оплачивать ее медицинские счета. Поэтому я украла мамино удостоверение личности и стала работать в одном из клубов. — Я вздыхаю. — Я не жду, что ты поймешь. За всю жизнь тебе ни дня не приходилось заботиться о деньгах.

— Нет, — соглашается он.

Не знаю, кто сдвинулся с места первым, я или он, но мы снова идем по песку. Сначала на расстоянии пары метров, но эта дистанция сокращается и сокращается, и вот наши голые руки задевают друг друга при каждом шаге. У него теплая кожа, и мое плечо покалывает каждый раз, когда мы соприкасаемся.

— Моя мама была доброй. — Рид наконец решает открыться мне.

То же самое говорил и Каллум. Я думаю о женщине, на которой женился Стив, — о Дине, злобной мегере, у которой по всему дому развешены собственные портреты в стиле «ню» — и удивляюсь, как драматично сложились судьбы двух друзей, женившихся на таких разных женщинах.

— Она заботилась о других. Может, даже слишком. Мама вообще любила всякие сентиментальные истории. И всегда была готова помочь людям.

— Она была хорошей матерью? Для тебя? Для твоих братьев?

— Да. Она любила нас. Всегда была рядом, помогала советом, помогала с домашней работой. И каждый день она проводила какое-то время наедине с каждым из нас. Наверное, не хотела, чтобы кто-то чувствовал себя лишенным ее внимания, или чтобы мы думали, что у нее есть любимчик. А выходные были семейными.

— И что вы все вместе делали? — с любопытством спрашиваю я.

Рид пожимает плечами.

— Ходили в музеи, в зоопарк, запускали змея.

— Змея?

Он закатывает глаза.

— Воздушного змея. Только не говори, что никогда этого не делала.

— Не делала. — Я поджимаю губы. — Хотя в зоопарке была, один раз. Один из маминых парней как-то возил нас в паршивый контактный зоопарк, расположенный где-то у черта на куличках. Там были козел и лама, а еще маленькая обезьяна, которая забросала меня какашками, когда я проходила мимо.

Рид закидывает голову и смеется. Это самый сексуальный звук из всех, что я слышала.

— А потом выяснилось, что поездка в зоопарк была прикрытием для покупки наркотиков. Мамин парень ездил туда, чтобы раздобыть травки.