За спиной раздаются шаги, и, обернувшись, я вижу входящего в библиотеку Истона.

— Слышал, сегодня ты пыталась убить моего брата, — растягивая слова, говорит парень.

— Он заслужил. — Я снова поворачиваюсь к нему спиной, но Истон подходит и встает рядом со мной. Боковым зрением замечаю каменное выражение его лица.

— Давай начистоту. Ты реально думала, что появишься тут, повиснув на руке нашего отца, и мы совершенно спокойно к этому отнесемся?

— Мне от вашего отца ничего не нужно. Он мой опекун.

— Да? Посмотри мне в глаза и скажи, что не трахаешься с моим папочкой.

Господи боже мой. Стиснув зубы, я встречаюсь с его мрачным взглядом и говорю:

— Я не трахаюсь с твоим отцом. И меня тошнит даже от одной мысли об этом.

Парень пожимает плечами.

— Я бы не удивился. Он любит молоденьких.

Это явный намек на Брук, но я не комментирую его слова. Мой взгляд вновь устремляется на каминную полку.

Мы с Истоном храним молчание так долго, что я начинаю задаваться вопросом, почему он все еще здесь.

— Дядя Стив был крутым мужиком, — наконец произносит он. — Телки скидывали с себя трусики, когда он входил в комнату.

Фу! Фу! Фу! Вряд ли кому-то захочется узнавать такие подробности о своем отце.

— А каким он был еще? — пересилив себя, спрашиваю я.

— Мужик как мужик. Мы не особо много времени проводили в его компании. Он всегда зависал в кабинете моего отца. Они могли просидеть вдвоем за разговорами несколько часов. — В голосе Истона слышится горечь.

— О, твой папочка любил моего папочку больше, чем вас? Поэтому вы так сильно меня ненавидите?

Он закатывает глаза.

— Сделай одолжение, перестань дразнить моего брата. Если ты и дальше продолжишь его провоцировать, пострадаешь сама.

— К чему это предостережение? Разве ты сам хочешь не этого — чтобы я страдала?

Парень ничего не отвечает, отходит от камина и оставляет меня одну, а я продолжаю смотреть на фотографию своего отца.

В полночь меня будят приглушенные голоса, которые доносятся из коридора рядом с дверью в мою спальню. Я плохо соображаю, но голос Рида узнаю сразу, и хотя лежу на кровати, все равно чувствую слабость в коленях.

Я не видела его с нашей ссоры в машине. Когда он вернулся после ужина с Каллумом, я уже снова заперлась в своей комнате, но, судя по разъяренным тяжелым шагам и хлопнувшей двери, вечер прошел не очень хорошо.

Не понимаю, зачем мне пришло в голову вылезти из кровати и подкрасться на цыпочках к двери. Обычно я не подслушиваю, но сейчас мне хочется знать, с кем он говорит и о чем. Мне хочется знать, обо мне ли идет речь, как бы амбициозно это ни прозвучало. Мне действительно нужно знать.

— …тренировка утром.

Это говорит Истон, и я прижимаюсь ухом к двери, чтобы лучше слышать.

— …согласился уменьшить на все время сезона.

Рид что-то бормочет, но я не могу разобрать слова.

— Я понял, ясно? Я тоже не в восторге от того, что она здесь, но это не причина, чтобы. — Истон обрывает предложение.

— Дело не в ней. — Это предложение звучит громко и четко, и я не знаю, то ли радоваться, то ли огорчаться, что тема их разговора не касается меня.

— …тогда я еду с тобой.

— Нет, — резко отвечает Рид. — Сегодня поеду один.

Он куда-то собирается? И куда же, черт побери, он собирается так поздно, когда завтра нам в школу? Внутри разрастается чувство тревоги, что, вообще-то, даже смешно — с чего это я вдруг начала беспокоиться о Риде Ройале, парне, на которого еще недавно набросилась с кулаками в машине?

— Ты заговорил как Гид, — упрекает Рид Истона.

— Ну да, тогда, может, ты…

Их голоса снова становятся едва различимыми, что чертовски досадно, потому что, судя по всему, я пропускаю кое-что важное.

Меня так и подмывает распахнуть дверь и остановить Рида, но уже слишком поздно. По коридору эхом отдаются звуки шагов, с щелчком закрывается дверь. Потом слышны шаги лишь одного человека, все тише и тише по мере того, как он спускается вниз по лестнице.

Спустя несколько минут во внутреннем дворе раздается урчание двигателя машины — Рид уехал.

На следующее утро я выхожу из дома и обнаруживаю Рида, который стоит, опираясь на пикап Истона. На нем кроссовки, длинные спортивные шорты, майка с разрезами по бокам — подонки, как он, не имеют права выглядеть так сексуально. Бейсболка надвинута на глаза.

Я оглядываюсь, но черного лимузина нигде не видно.

— Где Дюран?

— Ты собираешься в пекарню?

— А ты собираешься сжечь ее дотла, чтобы я, работая там, не позорила имя Ройалов?

Он раздраженно фыркает.

Я фыркаю в ответ.

— Ну так что? — бубнит Рид.

Я хмуро гляжу на него.

— Да, я собираюсь на работу.