Я ничего не отвечаю, касаясь болезненного места на затылке. Там шишка, но боль терпимая. Бывало и хуже, наверное. Упираюсь ладонями в диван и медленно поднимаюсь, не отрывая взгляда от мужчины в нескольких шагах от меня. Его кулаки сжаты, кожа белеет. От этого движения я ощущаю легкое головокружение — давление резко падает.
— Долго я была без сознания? — мой голос дрожит.
Видимо, это действует ему на нервы — мышцы на челюсти подрагивают.
— Несколько часов.
Щурюсь.
— Сколько именно?
— Достаточно, чтобы твоей голове стало легче.
Мой мозг не в состоянии разобрать его загадочный ответ, и я даже не пытаюсь понять. Глубоко вздыхаю, ожидая почувствовать панику, страх — хоть что-то, но вместо этого нахожу себя в состоянии полной растерянности.
Огромной чертовой растерянности.
— Мне, наверное, нужно позвонить своему парню, — замолкаю, мой голос становится тихим. — Вернее, бывшему, думаю, — бормочу себе под нос, и от этой мысли сжимается грудь. Я поднимаю взгляд, когда он продолжает молчать. — Можно мне воспользоваться твоим телефоном?
Он не двигается.
— Нет.
— Ты прострелил мой, — раздраженно говорю я, и мой голос заглушает тихий треск камина. — Он мог выйти на улицу, — показываю на окно. — Он, наверное, переживает.
На лице мужчины не дрогнул ни один мускул.
— Окей.
Плечи опускаются.
— Мне нужно дать ему знать, что я в порядке. Он может вызвать полицию, и…
Он пожимает плечами.
— Они тебя не найдут.
Моргнув пару раз, смахиваю набухшую влагу с глаз.
— Не понимаю. Он будет искать меня.
— Будет полным идиотом, если попытается в такую бурю. Если кто-то и начал поиски, их уже отменили, — его голос настолько монотонный, что становится жутко. — Они подождут, пока буря не утихнет.
— Ты не можешь знать этого наверняка, — глупо отвечаю я.
— Окей.
Сердце колотится так, что кажется, сейчас прорвется через грудную клетку. Кто ты, черт возьми? Хочется закричать, но его присутствие пугает, и молчание между нами электризует воздух. Ладони потеют, и тепло в комнате начинает душить. Оцениваю взглядом дверь слева.
— Ты замерзнешь насмерть за час.
— Ты не знаешь этого, — снова повторяю как идиотка, и на данный момент я оправдываю это ударом по голове. Незнакомец никак не реагирует, продолжая сидеть в кресле, пристально наблюдая за мной. Я ерзаю, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Тебе нужно выпить воды, — он кивает в сторону столика.
Следую за его взглядом и вижу бутылку воды. Она открыта.
— Можно запечатанную?
— Думаешь, я тебя накачал чем-то?
Тяжело сглатываю. Черт, этот мужчина заставляет меня нервничать.
— Я тебя не знаю.
— А я не знаю тебя. Справедливо предположить, что это ты вторглась на мою территорию. Значит, ты представляешь для меня большую угрозу.
Щурюсь.
— Ты пытался меня застрелить…
— Пей гребаную воду, — рычит он.
Киваю от страха, пытаясь оправдать его действия. Может, он просто отшельник и поэтому так недоволен моим присутствием. Ну, честно, кто еще может жить один в хижине с собакой и стрелять в телефоны? Сумасшедший. Параноик. Выживальщик, ожидающий судного дня. Поворачиваюсь к нему, рассматривая вновь.
Может быть.
— Ты метко стреляешь, — вдруг выдаю я, вспоминая о разлетевшемся телефоне. Он ведь мог промахнуться из-за ветра и плохой видимости — и убить меня. Или, может, это именно то, что он и хотел сделать.
Он молчит, и тревога закрадывается в грудь. Я всегда была из тех, кто говорит, чтобы заполнить пустоту. Ненавижу это качество в себе. Сменила бы его на любое другое, не задумываясь.
Но я также сбита с толку и до чертиков напугана этой ситуацией.
Он прострелил мой телефон, его пес гнался за мной по лесу, а потом он меня вырубил. Меня не связали и не заткнули… Но и идти мне тоже некуда.
И как насчет смены штанов?
Откидываю волосы с лица и обхватываю себя руками. Забудем о разрыве с Адамом. Это намного, намного хуже. Кажется, я попала в дом ужасов, и это только начало.
Остается только надеяться на поисковую команду. Да и как Адам мог бы просто так дать мне исчезнуть? Руки начинают дрожать на коленях, и я опускаю ноги, ощущая холод деревянного пола. Дрожь пробегает по телу, а взгляд мужчины впивается в меня, оценивая каждое мое движение.
— Ты переодел меня, — комментирую я, медленно беря бутылку, наблюдая, как его взгляд сканирует мои движения.
— Да.
— Зачем? — открываю крышку, нервозность сжимает желудок, и чувствую, как меня начинает подташнивать. Делал ли он что-то со мной? Ерзаю. Вроде бы нет. Не чувствую, что надо мной надругались.
— Джинсы были мокрые.
Изучаю его лицо несколько мгновений, затем киваю, делаю маленький глоток воды, чтобы он не заметил, как пылают мои щеки. Этот человек видел меня частично обнаженной. Дерьмо.