– Я уже просил. Телефон выключен. Операций не было.

– Ну… А она что-то говорила перед уходом?

– Что позвонит… Но я не верю… – Дима рухнул на лавку в раздевалке, опустил голову и сложил ладони в замок на шее. Всё тело горело после неумеренных нагрузок.

Денис присел рядом и похлопал его по спине:

– Позвонит. Диман, она принеслась к тебе из испанской глубинки меньше, чем за сутки. Она. Тебе. Позвонит. Ну… Она вот такая. Ей нужно переваривать горе в одиночестве. Дай ей пару дней.

– Дэн прав, – согласился Арчи. – Вы с ней, как гром и молния. Никуда она от тебя уже не денется. Вернётся, и в субботу на свадьбе будете с ней затмевать жениха с невестой.

– И я даже не обижусь на это, – хмыкнул Морок.

* * *

Самолёт плавно оторвался от земли, и Лера сделала глубокий вдох, чтобы сдержать очередной поток слёз. Но они без спроса наполнили её глаза и потекли по щекам, превращая видневшуюся в иллюминаторе отдалявшуюся Москву в разноцветное весеннее месиво. Она перевела взгляд вверх, к прозрачным облакам. “Рад… Если бы ты знал…”

Один день до падения “Феникса”

Лера открыла глаза и уже по привычке сонно протянула руку назад, к Соколу. Но в кровати кроме неё никого не было. Несколько мгновений ушло на то, чтобы осознать, где она находилась и почему такой тяжелой была её голова.

Накануне она прилетела в Прагу, но сразу не нашла в себе смелости добраться до кладбища. От одной лишь мысли Леру скручивало в болезненный узел. Она сняла номер в отеле, купила бутылку виски и медленно напивалась, сидя на полу комнаты и раз за разом прокручивая в голове все самые яркие и болезненные воспоминания о прошлой жизни. Начиная с первого дня работы в “СтандартТехноСтрое”.

Если бы у неё была возможность отправить себе, молодой и самоуверенной, сообщение в прошлое, Лера написала бы только одно слово: “Беги!”. Каждый раз, когда она думала, что вот теперь-то точно станет счастлива, жизнь тащила её за ноги на дно болота, заливая горло и лёгкие зелёной тиной.

Теперь же, глядя на всё происходившее с ней, Лера настолько явно видела мотивы окружавших её людей, что удивляться практически не оставалось сил. А ещё она наконец-то нашла в памяти точку невозврата. Когда всё окончательно полетело к чёрту.

Тот промозглый конец ноября, когда они все были безжалостно раздавлены депрессией и методично напивались в “Уайт Харт”. Виталик уже тогда был не в себе. Но ни Лера, ни Радос не позволили своей гордости переступить через его резкие слова и протянуть ему руку.

– Ты была бы идеальной парой для нашего Стасика.

Она громко рассмеялась в темноте над словами Виталика. Хотя в тот вечер её сердце расползалось на нитки, словно гнилая тряпка.

– Хорошо, что ты всего этого не застал. Ты, кажется, единственный, кто не струсил и пошёл до чёртового конца.

Их последняя ночь с Радосом.

– Тебе было больно?

– Мне всё время больно.

Ведь именно тогда они с Радом могли быть вместе. Но она испугалась. Предложила ему сначала заняться желудком. И он не стал бороться.

– Мы все получили то, что заслужили.

– Ты был чертовски прав, Рад… Лучше не сказать…

Потом в её памяти всплыла любимая фраза Стаса:

– Для моего молчания всегда есть повод.

– Да! О, чёрт возьми, да!!! Тысячу раз – да, милый! Для твоего молчания было пятьсот миллионов поводов! И ещё пара десятков несчастных, чьими жизнями ты крутил, как хотел!

Лера была уверена, что лицо Стаса было отпечатано на её подкорке. Но с удивлением поняла, что в её сознании он уже сейчас покрылся какой-то мутной дымкой… Допив виски и перебрав всех своих живых и мёртвых врагов и друзей, Лера прямо в одежде забралась на кровать и уснула.

* * *

Утро выдалось солнечным. Как в день похорон.

“Нет смысла прятаться… Я должна тебе всё рассказать”.

Лера сходила в душ, привела себя в божеский вид и на ресепшне заказала такси до кладбища. Голова была всё такой же мутной. Она зашла в бар и попросила двойную порцию виски со льдом. Сделав несколько больших глотков, Лера расплатилась и вышла на улицу к такси.

Кладбище было старым и очень живописным. Фамильные склепы с массивными цепями и резными дверьми, высокие чёрные и белые каменные надгробия с весенними цветами, плачущие мраморные ангелы, безмолвные печальные рыцари.

Лера чувствовала пугающее успокоение, медленно шагая по аккуратным тропинкам. На деревьях грустно щебетали одинокие птицы. По земле сновали серьёзные белки. Она начала плакать, как только заметила вдалеке чёрное с зеленоватыми прожилками мраморное квадратное надгробие:

Rados Agejev

1985 – 2022