В первое мгновение Софи хотела высвободиться, но это означало бы, что её настроение после их разговора испортилось. А ей не хотелось показывать свою слабость. Поэтому она закрыла глаза и, взяв себя в руки, плавно прижалась спиной к его груди.

– Возможно…

* * *

– Ну что, поговорим?

Лера замерла, стоя у зеркала.

– Сейчас?

– Суббота, утро. Чем не идеальное время для разговора? Или ты не готова? – Дима подошёл к ней сзади и нежно обнял, целуя в шею.

– К этому невозможно быть готовой… Но и затягивать, наверное, тоже нет смысла.

– Именно. Пойдём, – он усадил Леру на диван в гостиной, сам сел рядом и мягко сжал её правую ладонь.

– Кто начнёт?

Дима вскинул бровь:

– Э… Ну, хочешь, я могу? Чтобы ты расслабилась.

Лера преувеличенно охотно кивнула.

– Я просто выскажу своё видение этого вопроса. И я готов выслушать твою версию. Без обид, взаимных упрёков, драматичных споров и вынесенных мозгов.

Лера снова кивнула. Интонация и голос Сокола уже действовали на неё успокаивающе.

– Я примерно понимаю, что ты чувствуешь. Да, я не терял детей. Но из-за меня погибла сестра. Трагедии разные, но боль та же. Чувство вины, самобичевание, пустота, нежелание просыпаться по утрам.

– Да…

Дима задумался над следующей фразой. От неё многое зависело. Если не всё.

– Я не мечтал о детях.

– Ты говорил.

– Этому было много причин. Начиная с “Фобоса”. Я не знал, сколько проживу. И даже сам факт того, что в очередной раз вернусь с вылета в ящике или вообще не вернусь, как-то не сильно напрягал, – нахмурившись, Дима медленно водил пальцем по линиям судьбы на ладони Леры. После его слов она судорожно вздохнула, и её глаза заблестели. – Ну… Так было раньше. Сейчас-то я совсем иначе к этому отношусь. А тогда. Тогда даже сам факт возникновения семьи был под запретом. Я считал, что особо и не заслуживаю… Окучивал молодых девчонок на одноразовый секс. Иногда даже имён не запоминал. И всё знакомство длилось не больше нескольких часов, – он неловко усмехнулся. Лера многозначительно покачала головой. – Сейчас многое иначе. Но я всё ещё вынужден рисковать. И всё ещё не могу прогнозировать, сколько проживу. Видя твоё состояние в моё отсутствие, не поверишь, я сам каждый раз боюсь услышать от тебя предложение расстаться.

– Чего?! Почему?! – Лера так резко вдохнула воздух от неожиданности, что больно поперхнулась и никак не могла откашляться.

Дима принёс ей стакан воды и снова взял её ладонь в свои руки.

– Почему я должна захотеть расстаться?

– Из-за того, что тебе тяжело. Ожидание, волнение, перспективы будущего туманные… В тридцать лет наверняка хочется стабильности и уверенности в…

– Нет.

– Нет?

– То есть… Конечно, если бы тебе не нужно было ездить по указке Федотова, я была бы до безумия счастлива. Но даже это обстоятельство ни разу не натолкнуло меня на мысль о расставании… Я, как бы это правильно сказать, смирилась что ли.

После её слов Дима заметно расслабился:

– Вот видишь… У каждого из нас свой повод бояться. Но возвращаясь к детям… В тех твоих словах есть доля правды. Сейчас я всё ещё не задумываюсь ни о чём. И лет через пять есть вероятность насмотреться на остальных вокруг нас. Я, в первую очередь, не хочу, чтобы ты каждый раз впадала в панику при упоминании о детях. При виде младенцев, детских игрушек, вещей. Уверен, ты сама не в восторге.

– Да…

– Эта проблема требует решения со специалистом, согласна?

Лера кивнула с тяжёлым вздохом.

– А дальше не знаю. Мы же с тобой не предохраняемся. Я, конечно, контролирую процесс… – Дима поднял взгляд на лицо Леры и максимально серьёзно спросил: – Что ты сделаешь, если поймёшь, что беременна? От меня.

– Я…

– Мне кажется, что ты не хочешь каких-то абстрактных детей и боишься представить более чёткую ситуацию. Это же будет не просто некий гипотетический ребёнок. Это будет наш с тобой ребёнок.

Губы Леры задрожали, но она усилием воли взяла себя в руки:

– Мне будет очень страшно…

– Почему? Я же буду рядом.

– Страшно, что всё повторится. Что беременность прервётся. Или что ребёнок перестанет дышать…

– Подожди. На заседании суда сказали…

Лера затрясла головой и закрыла лицо ладонями:

– Нет, не говори. Это… это сложно.

Сокол, проклиная про себя убитого им же Стаса, откинулся на спинку дивана:

– Хорошо. Вернёмся к тому, что тебе будет страшно. Что ты предпримешь?

Лера молча смотрела куда-то в пустоту.

– Если у тебя нет ответа, мы должны принять какое-то решение, которое не допустит такого сценария. Я за то, чтобы ты прошла курс психотерапии. Но решать тебе. Если не хочешь, тогда… Тогда презервативы?