С тех пор, как доктор Стоун нашла меня на полу без сознания и с разошедшимися швами на животе, каждый день стал похож на предыдущий. Сон, еда, упражнения, приём лекарств. Четыре дня я был под особым её контролем, как ни в чём не бывало. Словно это нормально, что меня охраняют десятки вооружённых мужчин и ни один полицейский не пришёл, чтобы взять показания в связи с пулевым ранением. Никто не осмеливался пойти против Маттео Моретти, и на то были веские причины.

Я не мог выйти из палаты дальше туалета без присмотра Орацио, который находился возле моей двери круглосуточно. Он ни с кем не сменялся, не разговаривал со мной и не отвечал на мои вопросы. Никаких посетителей, никаких вестей.

Но сегодня мой день перестал быть томным, ведь мне позволено покинуть больницу. Не так я себе представлял выписку, но это уже что-то. Если бы я остался тут ещё дольше, я бы сошёл с ума. Или попытался бы всё же сбежать.

Эта мысль не покидала меня уже несколько дней, но нужно было трезво оценивать свои силы. А их не было, хотя чувствовал я себя намного лучше. Швы пока не сняли, но рана заживает, и я могу передвигаться уже без посторонней помощи и сильной боли.

Мне нужно полностью восстановиться, чтобы найти Адриану и поговорить с ней. Я не собираюсь оставлять всё как есть. Меня не устраивает такой исход событий.

Пару минут назад я проснулся от резкого толчка Орацио в моё плечо.

– Поздравляю. Ты готов к выписке. Собирайся, – сказал он.

Без каких-либо вопросов я начал собираться, предположив, что Маттео дал приказ привезти меня.

– Двигайся. И помни, блять, никаких глупостей.

Мы вышли из палаты и спустились вниз, как и всегда с приставленным к спине пистолетом, игнорируя взгляды окружающих.

Орацио толкнул меня к пассажирской двери своей чёрной Chevrolet Malibu и дождался, пока я сяду внутрь. Только после этого он обошёл машину спереди, не опуская пистолет, направленный на меня, и сел за руль. Мы выехали с парковки в полной тишине, за нами последовали ещё три такие же машины.

Я усмехнулся, привлекая внимание Орацио.

– Какого хрена ты смеёшься?

Он ведёт машину правой рукой, пока на сгибе её локтя лежит левая рука с целящимся в меня оружием. Его взгляд переходит с меня на дорогу и обратно чаще, чем хотелось бы, ведь его внимательность за рулём просто никудышная. Если этот парень и дальше продолжит так вести машину, мы разобьёмся и умрём раньше, чем Маттео хотел бы.

– К чему такая осторожность, Орацио? Вы правда думаете, что я чёртов

Халк и вам потребуется столько людей? Я был всего лишь ищейкой для Маттео, а не головорезом.

– Просто закрой свой рот и не морочь мне голову, – парень явно напряжён.

Все полчаса, что мы ехали до аэродрома, где нас ожидал вертолёт, мы оба больше ни слова не проронили.

– Выходи.

Обойдя машину, с пистолетом в руках, Орацио приблизился ко мне. Автомобили, что сопровождали нас, тоже остановились. Из них вышли только двое вооружённых солдат, которые, как я предположил, полетят с нами, и направились к нам. Один из них мне знаком, второй – нет.

– Шагай. У нас нет времени.

Этот придурок начал меня бесить своими приказами. Я не щенок для него и уж точно не собираюсь терпеть это. Долгое время я сдерживался, чтобы не врезать ему, однако моё терпение лопается, когда его рука толкает меня вперёд, и я практически падаю на асфальт.

Выпрямившись, резко разворачиваюсь к Орацио и сбиваю выставленную в мою сторону руку. Скрутив его кисть, выхватываю пистолет. От неожиданности глаза парня вот-вот вылезут из орбит, но он не успевает опомниться, когда я притягиваю его к себе и скручиваю в захвате, прижимая дуло пистолета к его виску.

– Какого чёрта? – Орацио пытается вырваться, но это ему не удаётся.

Двое парней, что собирались лететь с нами, направляют на нас свои пистолеты, готовые начать перестрелку, если понадобится. Ещё несколько выходят из машин, но пока не двигаются со своих мест. Они в замешательстве, но готовы к любому исходу.

– Если ты хочешь жить и сохранить свои конечности, предлагаю тебе быть милым со мной, – говорю я Орацио, следя за остальными. – Засунь свои приказы в задницу, Орацио, и скажи этим придуркам, что нам не нужно сопровождение. Я не собираюсь убегать.

Я отталкиваю его от себя и, бросив пистолет на землю, направляюсь к вертолёту. Я не вру. Мне не нужно бежать. Я намерен встретиться с Маттео и решить все вопросы. Нужно было сделать это раньше, прежде чем всё дошло до такого. Я понятия не имею, как пройдёт наш разговор и чем закончится встреча, но я не собираюсь сбегать и прятаться. Если он готовит мне смерть, я приму её, не прося о милосердии и пощаде.

Последняя мысль, которая врывается в голову перед тем, как я закрываю глаза и жду приземления, – смогу ли я увидеть её вновь? Возможно, Маттео смилостивится и позволит встретиться со своей дочерью прежде, чем вынесет мне смертный приговор.

***