Я боялась повернуть к нему голову и спросить, как это возможно. Схожесть между мной и этой девушкой на полотне должна была быть простым совпадением. Мы с его мамой никогда не были знакомы, поэтому это не могла быть я, однако, увидев полотно, можно смело утверждать обратное. Как будто она рисовала эту девушку с меня.

– Она никогда не писала портретов, всегда только море. Море привлекало и расслабляло ее, волны тянули в пучину. Ей это нравилось – ощущение, словно ты плывешь в воде, которая утягивает тебя в бездну.

Глубокий тембр голоса становился тихим шепотом, словно он читал колыбельную у самого уха. Так близко ко мне. С учетом его роста, можно с уверенностью сказать, что Алессио намеренно наклонился, чтобы я могла хорошенько слышать каждое его слово.

– Маринист в ней дал слабину, как она сказала мне, когда я упрекнул ее в смене стиля. – Его правая рука поднялась к полотну, на мгновение соприкоснувшись с моим бедром. Прикосновение обожгло, словно молния, последовавшая после раската грома снаружи, а глубокий голос разнесся по мне, направляя вибрацию по коже и вызывая мурашки.

Я затаила дыхание, пока глаза следили за его рукой и венами на предплечье. Большая ладонь, выпуклые линии под смуглой кожей, похожие на реки с карты мира, крепкие мышцы и длинные пальцы, способные сделать с тобой все, что угодно: ласкать, рисовать на твоем теле, доставлять удовольствие, поднять до небес или же опустить на самое дно. Мысли о его руках на моей коже, изучающих каждую частичку меня, каждый уголок, возбуждали, разжигали внутри огонь. Низ живота сладко ныл, а пальцы ног поджимались. Я закрыла глаза, то ли пытаясь унять дрожь в теле, вызванную грязными мыслями и его присутствием позади, то ли наслаждаясь этим.

Боже…

Я никогда не ощущала столько эмоций за раз, таких ярких и сильных, и все это по отношению к мужчине рядом со мной. Не знаю, как это возможно, как Алессио это делал, но это происходило со мной впервые. Я никогда не чувствовала такой эйфории, даже с Данте. С ним был лишь легкий трепет в животе, но ни желания, ни потребности прикоснуться к нему – ничего из того, что сейчас я ощущала от одних мыслей о руках Алессио на мне. Это неправильно, чертовски неправильно. Я не должна была хотеть прикосновений этого мужчины, не должна чувствовать себя такой слабой рядом с ним. Я не должна была желать его, всего…

Осознание этого привело меня в чувство, реальность происходящего заставила прийти в себя. Я прочистила горло и развернулась к Алессио с намерением уйти в дом, стараясь не смотреть на него. Мои глаза были сосредоточены на его широкой груди, на небольшом участке голой кожи, покрытой чернилами. Мне хотелось провести языком по ней, почувствовать соленый вкус пота и дождя.

Господи, да что со мной не так?

Я должна была прекратить занимать голову непрошеными мыслями, похоронить их где-то в глубине сознания и бежать, но вместо этого я чувствовала, как мои соски, словно по команде, встали под тонкой тканью платья. Если Алессио посмотрит вниз, он увидит, как они набухли, моля о прикосновениях его пальцев и теплого языка.

Мужчина, казалось, слышал мои проклятые мысли, потому что его рука поднялась к моим голым плечам в ужасной близости к груди. Его мозолистые пальцы медленно рисовали замысловатые круги на моей коже, почти прикасаясь к ноющей части моего тела.

– Ты замерзла. – Его голос хриплый, в нем слышится улыбка, и я знала, что это мой конец. Он заметил. Конечно же, дьявол не мог не заметить последствий своих действий.

Мои щеки пылали от стыда, я чувствовала, как лицо горело под его взглядом.

– Мне… мне нужно пройти. – Я все еще не смотрела на него, чтобы не сталкиваться взглядами, иначе полное поражение неминуемо.

Не знаю, что конкретно тогда произошло бы, но уверена, после этого дороги обратно не будет.

Я сделала шаг в сторону, обошла его, задевая его плечом, и выбежала наружу. Холодный воздух остудил мои пылающие щеки и разгоряченное тело. Ливень не собирался прекращаться, но я не задерживалась и бежала в сторону дома не оглядываясь. Ноги проваливались в лужи, но я не останавливалась, словно напуганный зверь, убегающий от монстра. Я вбежала в дом и направилась в ванную, где дала себе передышку, наконец переводя дыхание. Закрыв за собой дверь, я облокотилась на нее и пыталась успокоить колотящееся сердце. Оно билось с бешеной скоростью, словно хотело прорваться сквозь грудную клетку и подальше убежать от этого человека, что тянул меня к себе и порождал грязные мысли, вызывал похоть и делал меня порочной.