– Ты не перелистываешь страницу уже десять минут, принцесса, – низкий тембр голоса у моего уха отвлек меня от мыслей.

Этот чудесный мужчина решил устроить нам небольшой пикник, приготовив сэндвичи и различные закуски, и вот мы сидели на пледе у озера под высокой сосной и наслаждались звуками плещущейся воды и щебетаньем птиц, греясь в лучах солнца.

Я лежала, положив голову рядом с его ногами, и читала новую книгу, которую он привез из города вчера утром, пока я спала. Сам Алессио сидел, прислонившись к стволу дерева, и рисовал в своей тетрадке.

Я закрыла книгу и повернула голову к нему.

– Ты хочешь детей? – Не знаю, откуда взялся этот вопрос, но уже поздно было забирать слова обратно.

Алессио отодвинул тетрадь и карандаш в сторону и, согнув ногу в колене, положил на нее руку. Он смотрел на меня сквозь сощуренные глаза, как будто размышляя над ответом.

– Никогда не задумывался над этим, но с тобой – да, я бы хотел иметь семью и детей.

Я была приятно удивлена таким признанием, мне пришлось глубоко вздохнуть от нахлынувших эмоций, чтобы не заплакать. Мы оба понимали большую вероятность того, что, как только мы вернемся в прежнюю жизнь, все может кардинально для нас измениться. Он солдат моего отца, и, по мнению общества, между нами не может быть ничего, кроме рабочих и профессиональных отношений, но так было несколько недель назад, а сейчас – все изменилось.

Мы стали чем-то большим, нежели просто знакомыми. Та связь, которая образовалась у нас за этот короткий, но особенный период, была важнее всех статусов и мнений. Единственное, что имело значение, – это наши чувства друг к другу и его отношение ко мне.

– А ты хочешь? – спросил Алессио, разглядывая меня.

– Думаю, да, – ответила я. – В детстве я как-то попросила папу купить кукольный домик, в котором могла бы поселить своих кукол и устраивать для них чаепития. – Улыбка расплылась на лице от теплых воспоминаний из детства, нахлынувших яркими картинками, словно все это случилось только вчера. – На следующий день в саду я увидела настоящий – деревянный домик с белой крышей и светло-голубыми стенами. У него были даже стеклянные окна, ставни и коврик под дверью. Внутри обустроили небольшую кухню, поставили стол и стульчики, где я могла собираться с подружками, которые тогда еще были в моей жизни, и пить чай. Это был мой маленький мир, который отец смог мне подарить. Иногда они с мамой присоединялись к нам с Люцио, когда тот немного подрос, потому что мы проводили там слишком много времени. Они приходили в гости, стучали в дверь и ждали, пока я открою, как истинная хозяйка, – от картинки из прошлого я засмеялась. – Папа был настолько большой для него, что ему приходилось нагибаться и садиться на корточки в своем костюме-тройке, представляешь? Сам Капо Каморры опускался на колени, и все это ради своей дочери.

Я так увлеклась воспоминаниями, закрыв глаза, что не заметила, как Алессио приблизился и навис надо мной, пока не поцеловал кончик носа.

– Любой любящий родитель сделает все возможное, чтобы его дети росли в безопасности и были счастливы, даже если это уничтожит его самого. Для него ребенок будет стоять выше своих ценностей и приоритетов, потому что он всегда на первом месте. Маттео хоть и выглядит чертовски устрашающим и холодным айсбергом, – мы оба улыбнулись от его определения, – но, судя по твоим рассказам, он хороший родитель и любит тебя, как и твоя мама любила.

– Спасибо, – прошептала я, положив руку на щетинистую щеку Алессио, пока он навис надо мной.

Мы лежали не в очень удобной позе, тем не менее Алессио наклонился к моим губам и прижался к ним, целуя сначала верхнюю, потом нижнюю губу и слегка покусывая мягкую плоть. Его щетина под моими руками ощущалась грубой и жесткой, но губы были мягкие и теплые.

Он отстранился от меня, но не поменял позу, когда сказал:

– Ты будешь прекрасной матерью, Адриана, как и твоя мама.

– И твоя. – Я увидела боль в его небесных глазах, когда упомянула ее, но также видела, как он скучает по ней. Сев, я потянулась к мужчине и добавила: – Мне жаль, но я верю, что, несмотря ни на что, она любила тебя, Алессио, просто ей не удалось полюбить себя настолько, чтобы найти силы двигаться дальше без твоего отца ради вас обоих.

Он закрыл глаза и прильнул щекой к моей ладони. Невзирая на мужественность и попытки казаться безэмоциональным, душа Алессио была ранима. В нем все еще жил тот самый брошенный, обиженный и разочарованный в своих родителях ребенок. Я не представляла, как тяжело ему было расти сначала без отца, а потом и без матери, которая покончила с собой практически на его глазах.