Я сглатываю, поднимаю взгляд и встречаю глаза Брейдена. Он смотрит на меня с беспокойством, как будто волнуется, что мне станет плохо, и он не знает, что делать.
Но все это отходит на второй план, когда я вижу Джакомо Кантанелли, сидящего за маленьким складным столиком в центре комнаты и курящего сигару с моим отцом, будто они старые друзья.
Никто из них не обращает на меня внимания, когда я вхожу, но два головореза, стоящие за спиной Джакомо, точно обращают.
— Знаешь, — говорит Джакомо, тыча своим унизанным золотыми кольцами пальцем в лицо моему отцу. — Твоя летучая хрень, на самом деле вызывает у меня головную боль.
Мой отец усмехается.
— У каждой проблемы есть решение, Джакомо.
Джакомо хмыкает, покручивая сигару во рту, его густые серебристо-черные пряди зачесаны назад с помощью воска, а строгий костюм-тройка сидит на нём идеально. Он выглядит как бог, и когда я смотрю на своего отца с его татуировками и грубыми внешними чертами, это не идет ни в какое сравнение.
Кантанелли — соперники, но в конце концов, они все равно крупные рыбы в пруду. Их влияние намного больше нашего, и если бы они захотели, они могли бы убить нас всех прямо сейчас и завтра утром быть в церкви, и никто не задавал бы вопросов.
Именно это та сила, которую мой отец хотел бы иметь, но никогда не достигнет.
Это тот тип отчаяния, который заставляет людей делать глупые, глупые вещи.
— Ты и я, мы думаем одинаково, — Джакомо улыбается, и это посылает тревожный звоночек в моей голове. — Нет необходимости быть врагами, когда мы можем быть друзьями. Конечно, ты понимаешь, если ты работаешь на меня, я должен знать всё.
Моя грудь напрягается, когда я делаю шаг вперед.
— Кто сказал, что мы будем работать на вас?
Все глаза в комнате переходят на меня, как будто они только сейчас поняли, что я здесь. Брейден тяжело вздыхает, но подходит ближе ко мне.
— Эвелин. Тише, — требует мой отец.
— Эвелин Уэстерли, — мурлычет Джакомо, его взгляд скользит по моей фигуре. — Очень приятно.
Я улыбаюсь ему, стараясь показать все свои зубы.
Он взмахивает рукой в воздухе, подзывая меня.
— Подойди сюда, куколка. Дай мне хорошенько рассмотреть тебя.
Я двигаюсь к столу, не сводя с него глаз. Периферийным зрением я вижу неодобрительный взгляд отца.
— Ты выглядишь напряженной, Эвелин, — замечает Джакомо. — Ты ведь не боишься?
Смеясь, я качаю головой, сажусь рядом с отцом и беру со стола сигару. Джакомо достает зажигалку, прежде чем я успеваю спросить. Я не спеша затягиваюсь, позволяя дыму втянуться в рот, прежде чем выпустить его обратно в воздух. Никто не говорит, пока они ждут, и, что удивительно, я не против такого внимания.
— Нет, — наконец говорю я. — Не боюсь. Просто я была бы благодарна, если бы все перестали вести себя так, будто я кроткая девочка, неспособная принимать участие в разговоре.
— А ты — подарок, не так ли? — Джакомо ухмыляется, его глаза снова пронзают моё платье. — Фаррелл, она, конечно же, не пришла по делу?
Мое внимание привлекает движение, и Брейден перемещается от двери ближе к центру комнаты, где он прислоняется к колонне, скрестив руки.
Он выглядит спокойным, хладнокровным и собранным. Но я знаю лучше. Его взгляд не отрывается от меня.
— Если вы собираетесь работать с нами, то я бы хотела быть частью этого, да, — отвечаю я.
Мой отец прочищает горло.
— Эвелин много делает для меня. Она много знает о нашем бизнесе. Семья важна для неё, поэтому она может быть немного… вспыльчивой. Ты понимаешь.
— Понимаю, — Джакомо кивает. — Интересно, что ты позволил женщине занимать такой престиж. Я бы никогда не допустил такой нелепости.
Огонь полыхает в моей груди, но я сдерживаю ответ, вдавливая ногти в ладони до тех пор, пока они не поранят кожу.
— Я полагаю, вы привезли какой-то продукт, чтобы мы его протестировали? — продолжает он.
Мой отец наклоняет голову.
— Конечно.
Он щелкает пальцами. Брейден и Зик оба двигаются, идут в угол комнаты, где стоят пять больших черных вещевых мешков. Они тащат их и опускают на столешницу.
— Считайте это подарком из лучших побуждений, — говорит отец.
Джакомо её раз обводит меня взглядом.
— Она тоже подарок?
Моя улыбка исчезает, вокруг глаз начинает появляться чернота. Я наклоняю голову, кладу сигару в пепельницу.
— Возможно, моя сестра тебе больше понравится.
Мой отец напрягается, и меня охватывает удовлетворение. Вот что он получает за то, что заключает сделки о моем производстве без меня.
— Почему-то я сомневаюсь, что она может сравниться с тобой, — Джакомо смеется, наклоняя подбородок к отцу. — Мы попробуем продукт, и скоро вы от нас услышите, но ты должен знать, что если мы согласимся, вы будете работать на нас, — он встает, застегивает пиджак, а затем смотрит на нас обоих. — Это значит, что я хочу знать, с кем я работаю. У кого я покупаю.