— Я люблю фотографировать, но уже давно не делала этого по-настоящему, — задумчиво произносит она.

— Я несколько раз видел тебя с фотоаппаратом, — замечаю я.

— Да, но это не то же самое.

— Фотография есть фотография.

Ее руки шлепают по дивану, и она насмехается.

— А бриллиант — это просто бриллиант, верно?

Я поднимаю свой бокал.

— Туше́.

Она проводит кончиком пальца по уголку рта, и у меня внутри всё переворачивается, когда я представляю, каковы на вкус её губы, когда от неё пахнет виски.

— Хочешь узнать кое-что? — спрашивает она с игривым блеском в глазах.

Я вздыхаю, притворяясь раздражённым, хотя на самом деле это не так.

— Полагаю, ты всё равно мне расскажешь.

— Я ходила на курсы фотографии в колледже, — она прикрывает рот руками, как будто не собиралась мне это говорить.

— Вау, — растягиваю я слова. — Вот это ты бунтарка.

Она проводит рукой по волосам, тянется к столу и берёт свой напиток. Допив остатки, она ставит стакан обратно.

— Да, мой отец не знает. Но… когда я говорю тебе, что никогда не испытывала такой радости от чего-либо, как в фотолаборатории, когда проявляла свою пленку… — она качает головой. — Я говорю это на полном серьёзе. Теперь всё происходит мгновенно, — она щёлкает пальцами. — Цифровая съемка. Но когда я была одна в тёмной комнате и смотрела, как перед моими глазами оживали воспоминания, которые я запечатлела… — она снова качает головой. — Только тогда мой разум перестал донимать меня неконтролируемыми мыслями.

У меня сжимается сердце, когда я вижу тоску на её лице. Я и не подозревал, что она серьёзно увлекается фотографией. Всегда думал, что она тратит деньги Али и развлекается, занимаясь каким-то необычным хобби, которое её на самом деле не интересует.

Но передо мной не эта женщина, и теперь я задаюсь вопросом, существовала ли вообще та версия ее в моей голове.

— Это то, что тебе нравится? Тишина? — спрашиваю я, внезапно ощущая острое желание узнать о ней больше.

Она мягко улыбается.

— Я люблю сохранять воспоминания. Эмоции, которые обычно мимолетны, навсегда остаются в моей памяти. Взгляд человека, который прожил насыщенную жизнь. Взгляд человека, который понимает, что влюблён. Радость на их лицах, когда они смеются над шуткой. Фотографии помогают нам вспомнить то, что в противном случае мы бы забыли, — её улыбка исчезает. — Я пытаюсь запечатлеть своего отца, пока ещё могу, но мне приходится делать это тайком, когда он не видит. Если бы он знал, не думаю, что он позволил бы мне сделать снимок, чтобы сохранить его последние мгновения.

Её голос дрожит на последнем слове, и меня пронзает неожиданное сочувствие.

Она смотрит на меня многозначительно, в её глазах блестят слёзы, которые она не проливает.

— Полагаю, он похож на тебя. Наверное, предпочёл бы просто забыть, — говорит она.

Она наклоняется вперёд, берёт с кофейного столика бутылку алкоголя, снова наполняет свой бокал и делает большой глоток.

— Твой отец любит тебя, — говорю я. — Он просто гордый человек. Вы не так уж сильно отличаетесь. Оба упрямые. Твердолобые. Трудолюбивые.

Я замолкаю, не зная, как она отреагирует на мои слова, но всё равно хочу её разозлить. Справляться с её гневом легче, чем с её искренностью, и мне не по себе от того, как мне понравилось слушать о её страсти к фотографии.

— Но ты угождаешь людям больше, чем он, — добавляю я. — Должно быть, это у тебя от матери.

Я ожидаю, что она ответит какой-нибудь колкостью, которая вызовет у меня желание либо убить её, либо нагнуть и оттрахать, но она просто кивает и снова подносит стакан к губам.

— Не знаю. Никогда с ней не встречалась.

— Ну, считай, что тебе повезло, — отвечаю я. — Концепция матерей не настолько прекрасная, какой её показывают.

Она наклоняет голову.

— Не могу представить твою маму. Расскажи мне о ней.

Я ухмыляюсь.

— Можешь познакомиться с ней, если хочешь.

— Хорошо.

Усмехнувшись, я встаю, голова кружится от алкоголя.

Твою мать. Кажется, он подействовал на меня сильнее, чем я думал. Если я чувствую последствия, то она, должно быть, в стельку пьяна. Я подхожу к дивану и сажусь рядом с ней. Наши пальцы соприкасаются, когда я беру у неё стакан с виски и ставлю его на стол.

В комнате становится теплее, и это тепло разливается между нами, обжигая моё бедро, которое находится всего в нескольких сантиметрах от её бедра.

Мой желудок сжимается, и я сглатываю, глядя на её лицо.

Проклятье, как же она красива.

Я медленно протягиваю руку и провожу пальцами по её щеке, пока не касаюсь подбородка.

— Сколько раз мне нужно тебе повторить, чтобы ты была осторожна в своих желаниях?