Джинсовая ткань царапается о запястье, пока я расчищаю беспорядок, который сама же и создала. Но, в конце концов, я добираюсь до обувной коробки, выдвигаю её и открываю крышку.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу сотни старых фотографий, лежащих в коробке.

Я всё ещё фотографирую, но теперь уже более сдержанно. Раньше я всегда носила с собой фотоаппарат, а сейчас… Я была так поглощена болезнью отца и стремлением сделать его счастливым, что моя страсть к фотографии уступила место любви к семье. И только сейчас мне становится понятно, что, когда я позволила этой страсти уйти, я потеряла частичку себя.

Меня охватывает глубокая печаль, и я чувствую пустоту в душе. Но когда начинаю рассматривать фотографии, на моём лице появляется улыбка, хотя внутри меня пустота.

Размытые снимки, на которых я пытаюсь сделать селфи, прежде чем ты сможешь увидеть себя в объективе.

Мы с Рией учились в интернате. Наша школьная форма не всегда соответствовала требованиям дресс-кода. Мы сидели на скамейках в столовой и пели в бумажные пакеты из-под молока.

Меня охватывает тоска, и я погружаюсь в воспоминания. Мои пальцы дрожат, а в груди становится тесно. Я беру фотографию, на которой мы с Эйданом лежим на заднем дворе, прямо перед служебным входом. В наших волосах запутались снежинки, а на лицах сияют улыбки. Щеки Эйдана порозовели от холода.

Я провожу пальцем по его лицу, пытаясь сохранить этот момент в памяти. На фотографии мне, должно быть, лет десять-одиннадцать. Снимок получился немного размытым из-за того, что Эйдан держал камеру над нашими головами.

Но у меня всё равно сжимается сердце.

Снег обрушивается на меня из ниоткуда. Ледяной, холодный и мокрый, он бьет мне в лицо и стекает с подбородка.

Я вскрикиваю, оборачиваюсь и прячусь за ствол дерева. Моё дыхание становится прерывистым, а внутри всё сжимается от волнения. Я надеялась, что Эйдан заметит меня здесь и захочет поиграть. Поэтому я и решила слепить снеговиков прямо у входа в служебные помещения.

Я вернулась на зимние каникулы всего на несколько дней, и это мой первый визит сюда. Вчера отец сводил меня на специальный показ моего любимого фильма «Чудо на 34-й улице», но сегодня ему нужно было идти на работу, и я проснулась рано, предвкушая встречу с Эйданом.

Часть меня боялась, что его здесь не будет. Может быть, его мама нашла новую работу или у него появились друзья, с которыми он проводит время.

Но как только я почувствовала боль от удара, я поняла, что это он.

Никто не умеет бросать снежки так, как Эйдан.

— Выходи, где бы ты ни была! — его голос звучит игриво, когда он кричит на весь двор.

Моё сердце наполняется теплом, и я выглядываю из-за дерева, снег хрустит под моими руками в перчатках, когда я пытаюсь увидеть его и остаться незамеченной.

Он выглядит выше, чем раньше, его куртка слишком лёгкая для такой погоды, а кончики пальцев покраснели от того, что он хватался за снег.

— Я знаю, что ты здесь, принцесса, — дразнит он. — Ты можешь убежать, но не сможешь спрятаться.

Он смотрит в мою сторону, и я прячусь за толстым стволом. Моё дыхание прерывисто, а воздух вырывается изо рта заметными облачками. Я прижимаюсь спиной к коре, стараясь не двигаться, но улыбка не сходит с моего лица.

Звук шагов становится всё ближе, и моё сердце стучит как сумасшедшее, а замёрзший нос покалывает от холодного воздуха.

Внезапно я ощущаю тёплое дыхание на своей щеке и прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть.

— Попалась, — шепчет он.

Я резко открываю глаза, но прежде чем успеваю сделать хоть шаг, он запускает снежок мне прямо в лицо.

— Ай! — восклицаю я. — Какой ты вредина!

Он смеётся и убегает, а я бросаюсь за ним, преследуя по двору. Может быть, он и крупнее, но я шустрее и быстро настигаю его, неуклюже повалив нас обоих на землю. Я набираю пригоршню снега и бросаю ему прямо в лицо.

— Выкуси! — кричу я, хихикая между словами.

— Я сдаюсь! Я сдаюсь! — смеётся он в ответ, хватая меня за талию и притягивая к себе.

На улице, должно быть, — 6 градусов, но у меня в груди тепло, и я чувствую, как оно распространяется по всему телу. Я понимаю, что именно так ощущается настоящее счастье, и хочу запомнить этот момент навсегда.

Я тянусь к своим ярко-розовым зимним брюкам, расстёгиваю молнию на одном из карманов на ноге и достаю свой одноразовый фотоаппарат, который всегда ношу с собой на случай, если появится что-то, что я захочу запомнить навсегда.

Но не успеваю я его поднять, как Эйдан выхватывает его у меня из рук, а другой рукой притягивает меня к себе.

— Скажи «сыр», — говорит он.

Эйдан улыбается, на его щеках появляются ямочки, а улыбка становится шире. Прямо перед тем, как нажать на кнопку, он наклоняется, прижимаясь ко мне головой. В животе у меня порхают бабочки.