— Неудивительно для мужчины, который считает себя богом, — говорю я сквозь зубы. Я чувствую, как краснею, а моё тело покрывается испариной от того, что я нахожусь под ним, от возбуждения в каждом чёртовом месте, которое он ласкает.

— Правильно, малышка, — его рука обвивается вокруг моей шеи, и моё дыхание прерывается. — Я твой бог.

Я пытаюсь приподняться на локтях, насколько могу, что не так уж и просто, учитывая, что двухметровый мужчина наваливается на меня всем весом своего тела.

— Ты можешь заставить меня носить твоё кольцо, — шиплю я, — и дать мне свою фамилию, но я никогда не склонюсь перед тобой.

Он ухмыляется.

— Посмотрим.

Беспокойство о том, что он предпримет дальше, давит на меня.

— Какова твоя цель, Джулиан? Ты хочешь «Sultans»? Всё, что тебе не принадлежит?

Давление на мою шею ослабевает, и он вместо этого нежно касается моей щеки своей горячей ладонью.

— Ударь меня ещё раз, — бормочет он, не отвечая на мой вопрос, — и тебе не понравятся последствия. Ты поняла меня?

Я скалюсь и отворачиваю голову.

Он сжимает мою щёку сильнее и поворачивает моё лицо к себе.

— Ответь мне.

Мои ноздри раздуваются, гнев бушует внутри меня, словно живой дракон, но я сдерживаю его, понимая, что, если хочу найти выход из этой ситуации, нужно сотрудничать.

По крайней мере, сейчас.

— Поняла, — выдавливаю я из себя.

Он улыбается, его резкие черты лица смягчаются, и он превращается из врага в друга.

— Хорошо, — говорит он.

Похлопав меня по щеке, он ослабляет хватку и полностью отпускает меня, слезает с кровати и проводит татуированными руками по своей рубашке.

— Слушай внимательно, потому что я не люблю повторять. Ты станешь моей женой, возьмёшь мою фамилию и будешь примерной и послушной женой, которая, я знаю, спрятана где-то глубоко в твоей душе.

Ярость охватывает меня так внезапно, что мои руки дрожат, но я крепко сжимаю простыни и пытаюсь дышать, чтобы успокоиться.

— Мы заставим всех поверить в нашу любовь, а потом, когда твой отец… — он делает паузу и сглатывает так сильно, что его кадык дёргается, — когда его не станет, ты публично объявишь, что тебя не интересуют «Sultans», и в качестве запоздалого свадебного подарка подпишешь всё документы. Передавая компанию мне.

— Я скорее умру, чем оставлю тебе «Sultans», — огрызаюсь я.

Он ухмыляется.

— Будь осторожна в своих желаниях, Gattina.

У меня перехватывает дыхание. Он хочет сказать, что убьет меня?

— Сыграй свою роль как следует, и я позволю тебе ускакать навстречу закату вместе с мальчишкой.

Сердце колотится о грудную клетку, мысли выходят из-под контроля. Неужели он это серьезно? Даже задавая себе этот вопрос, я знаю, что ему нельзя доверять. Но какой еще у меня есть выбор?

Выйти замуж за Джулиана, подарить ему «Sultans», а потом исчезнуть.

Я осознаю, что это значит, и пытаюсь не дать отчаянию поглотить меня.

Если я сделаю это, то потеряю все, что отец умолял меня беречь.

Но если я этого не сделаю, то могу потерять все остальное.

Я уже начала собирать свои вещи, но не потому, что хочу этого, а потому, что у меня нет другого выхода. Отправилась в кабинет отца, надеясь найти другое решение. Мне хотелось, чтобы он поговорил с Джулианом или сказал мне, что ещё рано переезжать. Но его там не оказалось. А когда я нашла его в его комнате, он отказался меня впустить. Шайна сказала, что он стал очень замкнутым и не хочет, чтобы я видела его таким.

Меня переполняют злость и разочарование от ощущения собственной беспомощности. Я чувствую тошноту, но всё равно захожу в свой гардероб. Хватаю вещи и начинаю кричать.

Я продолжаю доставать и вытаскивать вещи, пока в гардеробе не остаётся ничего, кроме беспорядка. Моё сердце бешено колотится, пот стекает по лбу, а в горле стоит комок гнева. Гнев вызывает боль, которая похожа на горе.

Мягкий ковёр смягчает моё падение, когда я оказываюсь на земле, и отчаяние снова подкрадывается ко мне, обнимая своими холодными руками.

Джулиан одним движением руки заковывает мои запястья в золотые оковы. Я не могу сделать ничего, кроме того, что он хочет.

Возможно, это моё наказание. Возможно, это то, что я заслужила, урок, который должен научить меня, что за каждое действие следует реакция, и иногда нам приходится сталкиваться с результатами, которых мы не хотим.

Но от этого боль не становится меньше. Эмоции редко подчиняются логике, поэтому трудно не чувствовать, что мой отец меня предал. Единственный мужчина в мире, который, как я думала, всегда будет защищать меня от зла.

Я делаю глубокий вдох и наклоняюсь вперёд, отодвигая в сторону груды одежды, чтобы найти спрятанные фотографии. Я надеюсь найти в них что-то светлое, что напомнит мне о любви моего отца. О том, как он всегда заботится обо мне и делает то, что считает лучшим, даже если мне от этого больно.