Дэррин ухмыляется.

— Джулиан Фарачи. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, но это бизнес, — он встаёт, берёт пистолет, который лежит рядом с ним, и направляется ко мне. — Ты понимаешь.

Джулиан наклоняет голову.

— Конечно.

Холодный металл прижимается к моей голове, слезы текут по щекам, грудь сжимается, потому что, через что бы я ни прошла за всю свою жизнь, я никогда не чувствовала себя такой беспомощной и слабой, как в этот момент.

— Отдай лампу, Джулиан. Не заставляй меня причинять боль этой девушке.

Джулиан сглатывает, и я замечаю вспышку паники в его глазах, когда они встречаются с моими.

Мой желудок сжимается, нижняя губа дрожит под матерчатым кляпом.

Мой муж проходит вперед, полностью обходя Иэна, и бросает футляр от лампы на пол посреди комнаты.

— Она ваша.

— Ты, предатель! — кричит Иэн, ударяя ногой по земле. — Ты так легко отказываешься от всего, ради чего мы трудились, ради неё?

— Похоже, ты сейчас ведёшь себя очень лицемерно, Иэн, — Джулиан делает шаг к нему. — Это не я направляю пистолет на своего босса.

Ещё один шаг.

— Ты предал меня, — выплёвывает Иэн. — Я был верен тебе долгие годы. И как только у тебя появилась тёплая киска и сучка, которая делает, как ты говоришь, ты бросаешь меня, как будто я ничто?

Джулиан делает глубокий вдох и перекатывает металлический прут на тыльной стороне ладони, как дирижерскую палочку.

— Итак, Иэн. Я предупреждал тебя о том, что произойдёт, если ты проявишь неуважение к моей жене.

Иэн смеётся, размахивая руками в воздухе.

— У меня есть пистолет, мудак. Я мог бы убить ее и трахнуть её труп у тебя на глазах, и ты бы ни хрена не смог сделать.

— Я влюбился в неё и не собираюсь извиняться за это, — говорит Джулиан, глядя на меня. — Я не жалею о том, что полюбил тебя. Жаль только, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать это.

Мое сердце сжимается, и я понимаю, что даже без его объяснений по поводу завещания он бы никогда на это не пошел. Не после всего, что мы пережили.

Хотя сейчас это не имеет значения.

— У нас был план, — шипит Иэн.

— Планы меняются. Ты же понимаешь, Иэн, что я никогда не позволю тебе навредить ей.

Глаза Иэна темнеют.

— Ты больше не можешь мной командовать.

Джулиан кивает, глядя на Дэррина, который стоит надо мной с пистолетом у моего виска.

— И, полагаю, это ты уговорил Иэна на это в Египте?

Дэррин пожимает плечами.

— Что уж сказать? Он пришёл ко мне на встречу, а вместо этого ушёл с новым другом. Послушай, мы не хотим причинять вред твоей жене. Мне просто нужна лампа. И тебе, конечно, придется умереть, чтобы мы могли быть уверенными, что в дальнейшем ты не доставишь никаких неприятностей.

Нет.

Внимание Дэррина переключается на то место, где Джулиан поставил лампу, и я пользуюсь случаем, потому что не могу удержаться, ударяю головой по его руке и отбрасываю пистолет в сторону.

Он падает на пол, а затем начинается суматоха.

Громкий крик, а затем ощущение покалывания в волосах, когда меня резко дергают, заставляя встать.

Я всхлипываю, зажмуривая глаза от боли.

Внезапно меня снова сбивают с ног, пронзительный крик эхом разносится по высоким потолкам склада, и я приземляюсь на бок, ощущая сильную пульсацию от падения. Я переворачиваюсь и вижу, что Рия навалилась на Дэррина, ее кулаки то и дело бьют его по лицу.

Я должна почувствовать облегчение, но все, что я чувствую, — это панику из-за того, что она здесь.

В опасности.

Из-за меня.

Должно быть, она последовала за Джулианом.

Застонав, я пытаюсь сесть, но не могу из-за связанных рук и ног, поэтому вместо этого переворачиваюсь на спину, резко выдыхая от того, каким разбитым кажется мое тело, когда я это делаю. Вокруг меня раздаются громкие звуки, но я плохо слышу, мой разум затуманен шумом от драки.

— Принцесса, — раздается шепот справа от меня, а затем меня снова толкают и заставляют сесть. Эйдан сидит передо мной на корточках, его челюсть напряжена, а взгляд потемнел и стал тяжелым.

Его руки скользят по моему телу, и я сдерживаю рыдание, которое хочет вырваться наружу, потому что я не знаю, что, твою мать, происходит, но я точно знаю, что люди, которых я люблю больше всего на свете, все здесь, пытаются помочь мне, и я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал.

Он вынимает кляп у меня изо рта, и у меня сводит челюсть, когда я делаю глубокий вдох и поворачиваю голову в ту сторону, где Джулиан смотрит на Эйдана, пока тот развязывает меня. Одна рука освобождается, затем другая, кровь приливает к моим пальцам, вызывая покалывание.

— Эйдан? — я задыхаюсь. — Что… Как?

— Мы проследили за Джулианом, — он указывает на Рию.