Два часа, а пальцы уже болят. Я никогда не играла так долго и так тяжело. Но я продолжаю заставлять себя это делать, даже когда руки грозят свести судорогой. Я играю ради своей жизни.
И тут музыка внезапно прекращается. Я смотрю с руководителя труппы на короля. Болтов поднял руку. Как мрачное предзнаменование, он медленно разворачивается с трона и встает во весь рост, возвышаясь над всеми остальными.
— Добрые подданные, сегодня последний день осени и первый день зимы. Это день, когда живые уступают место мертвым. Когда один мир переходит в другой. И Вэйл между нами и великим Запредельем становится наиболее тонкой.
По залу пронесся возбужденный ропот. Я вижу, как придворные берут в руки кубки и делают горячие глотки. Им не терпится узнать, что задумал их король, и от этого мне становится не по себе.
— Я знаю, что многие из вас ожидают сегодня развлечений, подобных вчерашним, особенно учитывая мое убранство. — Болтов поднимает руки и показывает на клетки, расставленные по комнате. — Однако сегодняшний вечер особенный. Сегодняшний вечер посвящен мне и истории, которая началась сотни лет назад со смерти короля Авинесса Шестого. — Собравшиеся фейри шипят при упоминании бывшего короля. Он медленно начинает спускаться по лестнице, обвивающей помост. — Как вы знаете, есть те, кто до сих пор считает, что род Авинесса может быть восстановлен. Что истинный король на троне, хотя корону ношу я. — Он постукивает пальцем по стеклу, обводящему его лоб, чтобы сделать акцент. По залу прокатываются смешки. — И сегодня я рад видеть, что последний представитель этой линии окончательно прерван — отныне никогда не возникнет вопроса о том, кто более всего подходит для правления.
Болтов загибает пальцы, и двери в конце зала открываются. Небольшой легион Палачей во главе с главой, которого я видела в лесу, врывается в Дэвиеном. Он закован в цепи, в кандалах, беспомощен. Придворные издеваются и плюют на него, пока его ведут по залу, чтобы в конце концов представить перед королем.
— Встань на колени перед истинным королем фейри, — усмехается Палач и бьет его по коленям. Дэвиен падает на пол.
— Этот большой ребенок— последняя надежда «могущественного» рода Авинессов? Это человек, который должен был угрожать мне? Которого десятилетиями охраняли в Мире Природы? — Болтов смеется, и двор смеется вместе с ним. — Это жалкое создание думало, что будет посвящено в сан призраками старых королей в Озере Энойтинг, но не имеет никакой истинной силы.
Болтов наносит Дэвиену резкий удар ногой под челюсть. Тот, от которого Дэвиен пошатнулся бы, если бы Палачи не удерживал его на месте обеими руками. Изо рта Дэвиена капает кровь, когда он свирепо смотрит на короля. Он еще не видел меня, и это, я полагаю, благословение.
— Наверное, нужно не иметь настоящей силы в себе, чтобы замечать ее в других, — рычит Дэвиен и плюет королю в лицо.
— Ты некультурная дворняга, — почти мурлычет Болтов, проводя когтем по щеке Дэвиена. — Я с удовольствием разберу тебя по частям. — Болтов оглядывается через плечо. — Музыка, подходящая для крови.
Ведущий менестрель берет в руки скрипку и медлит, лишь на мгновение задерживая дыхание. Он извлекает из струн пронзительную ноту, напоминающую далекий крик. Барабанщик начинает отбивать пульсирующий ритм, неторопливый, но решительный. Ужасно медленный.
Вот оно. Мой шанс. Я встречаюсь взглядом с Рафом и киваю, снимая кулон с горла и перекладывая его в руку, которой я играю на лютне.
Когда музыка набирает обороты, я делаю шаг вперед. На меня смотрят, когда я приближаюсь. Настолько, что это привлекает внимание Болтова и Дэвиена. Глаза Дэвиена слегка расширяются. Я натягиваю на губы безумную ухмылку так, что он удивляется.
Смеясь, я кручусь и начинаю натягивать лютню, неистово, безумно. Я топаю и с нетерпением смотрю на него. Аккорды, которые я играю, минорные, намеренно диссонируют с ритмом скрипки. Это не музыка, это ужасный звук. Соответствующий взгляду Болтова.
— Да, да! — Болтов смеется, откидывая назад когтистую руку. — Мы будем танцевать в честь его смерти! — Остальные фейри тоже начинают смеяться и кружиться, когда Болтов наносит удар по лицу Дэвиена. Кровь брызжет на пол.
У меня сводит живот, но я продолжаю играть. Дэвиен больше не смотрит на меня. Он сгорбился в объятиях тех, кто его держит. Знает ли он, что я делаю? Видит ли он мои ноги? Пожалуйста, пусть он заметит, молюсь я. На периферии я вижу, как Раф делает шаг вперед, нервы заставляют бешено биться его маленький барабан.
Все нарастает до точки кипения. Атаки Болтова становятся все более жестокими. Я продолжаю вращаться, рисуя ногами на полу невидимые фигуры. Это те же самые фигуры, которые я создавала в озере. Те же символы, которые мы с Дэвиеном рассматривали для ритуала отречения. Надеюсь, заряженное начало этого ритуала все еще внутри нас. Ждет своего завершения.