Возможно, если нам повезет, мы сможем создать новую группу преданных предсказателей будущего. Вампирская культура снова будет процветать, чтобы жить дальше, выживая и восстанавливаясь. Хотя идея разделить то, что стало священным местом для меня и Флориана, крайне нежелательна.

— Предсказание будущего трудно описать, — медленно начинаю я. — Это умение, с которым я всегда боролся и никогда не тратил много времени на его освоение...

— Значит, мы можем научиться этому вместе. — Она улыбается, оптимистично. Моя женщина, всегда подходящая к любой проблеме или задаче с той же силой и решимостью, с которой она работает в кузнице. — Я хочу узнать о силах все, что смогу. Возможно, если повезет, мы сможем найти способ укрепить человеческую кровь против увядания, не превращая его в вампира.

В ее голосе звучит тоска, а в улыбке — грусть. Моя семья погибла от проклятия еще до того, как я попал в долгую ночь. Их не было так долго, что кажется, будто это была другая жизнь. В каком-то смысле так оно и было.

Но ее семья по-прежнему живет и процветает по ту сторону Фэйда. Дрю навещает ее по мере возможности, как и ее Мать. Но они никогда не могут остаться надолго. И по мере того, как восстановление Темпоста замедляется, дни ее становятся все менее насыщенными, и тоска входит в ее вкус.

Она скучает по ним, и я не виню ее за это. Хотя я сомневаюсь, что есть способ заставить их остаться в Темпосте надолго, чтобы пережить весь праздник полнолуния... возможно, есть что-то, что мы можем сделать, чтобы любое время, превышающее несколько часов, не превращалось в беспокойство и боль.

— Давай сначала сосредоточимся на будущем, — мягко говорю я. Я не хочу ее разубеждать. Если кто и сможет найти способ, так это моя Флориан. Но Фэйд был создан с помощью древней и могущественной эльфийской магии. Помешать ей будет нелегко. — Мы воспользуемся моей кровью.

— Ты уверен, что не возражаешь против того, чтобы я заглянула в твое будущее?

— Мое будущее уже твое, мне нечего от тебя скрывать. — Я наслаждаюсь легким румянцем, который проступает на ее щеках при этом. Я протягиваю ей свою ладонь.

— Может, мне взять кинжал? — Она оглядывается на небольшую сумку с вещами, который мы взяли с собой в этот маленький побег.

— Используй свои клыки, Флориан, — говорю я спокойно, но твердо. Мышцы на ее шее напрягаются, и она тяжело сглатывает. Использование клыков все еще чуждо ей и напоминает о том, как сильно она изменилась — больше, чем туманный шаг или неестественная скорость.

В такие моменты я все еще вижу ту кузнечную деву, которую я украл из Деревни Охотников. Женщину, которая с таким чистым презрением относилась ко мне и моему народу. Ненависть, впитанная в ее кровь поколениями лжи, травм и жестоких поворотов судьбы.

Эта женщина всегда будет частью ее самой. Я всегда буду улавливать ее проблески. Для этого потребуются годы работы и терпения, как с собой, так и друг с другом. Но мы готовы к этому.

Для нее я терпеливый человек.

Флориан слегка приоткрывает рот. Клыки блестят. Я благодарен столбу между нами за то, что он скрывает волнение, которое во мне непроизвольно поднимается. В то время как этот акт вызывает у нее опасения, он возбуждает меня, и я не хочу, чтобы последнее дало ей повод думать, что я не уважаю первое. Но укус одного вампира другим... употребление крови... это гораздо интимнее, чем соединение тел.

Кончики ее клыков слегка упираются в мою руку. Она хватает меня за запястье, не отпуская. Вдыхает. Ее губы нежно касаются моей плоти, и я чувствую мгновенную вспышку боли, когда кожа пронзается.

Я вливаюсь в нее второй раз за сегодняшний день. Ее глаза закрываются. Ее горло снова сжимается. Она принимает меня в себя, и на мгновение наши сущности становятся единым целым. Я чувствую себя в ней и не могу сдержать восхищенного вздоха.

— Увидь меня в тебе, в моей крови. Разбирай то, что есть, прошлое, и ищи будущее, — Я работаю над тем, чтобы сказать. — Время — это нить, прядущаяся с далекой катушки. Потяни за нить. Иди за ней. Найди то, что там.

Хотелось бы быть лучшим учителем. Во мне промелькнуло сожаление, что в детстве я не уделял больше внимания своим прежним наставлениям. Но тогда были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться, например, выживание.

Ты можешь это сделать, Флориан, думаю я. Я заставлю это существовать. Если кто и сможет, так это ты.

Без предупреждения ее глаза распахиваются, и она отстраняется, отпуская меня. Флориан смотрит на звезды, ее губы слегка приоткрыты, и она тихонько посапывает. Я кладу свою руку на ее руку, которая держится за пьедестал.

— Что ты видела? — Я спрашиваю только тогда, когда кажется, что она перевела дыхание.

— Мы были там...

— Где?

— Я не знаю, где. Это был балкон с видом на город — не Темпост. Куда-то в теплое место, с одной стороны поросшее легким лесом, который упирался в болото, с другой — луга. Горы вдали... Это был город на озерах и реках.