Поля фермеров резко обрываются у очередной стены. Это настоящий конец Деревни Охотников и начало фронта войны. Дорога идет дальше, прорезая бесплодную землю — за многие годы ее выжгли и посыпали солью, чтобы защитить от вампиров.

Пользы от этого мало.

Земля вокруг дороги становится дерновой. Скелетные деревья тянутся вверх через болота — смутные силуэты в угасающем свете. Туман клубится над водой, вырываясь из туманной преграды, которая тянется за древней каменной аркой до стены охотника в обе стороны.

На вершине арки изображен символ в виде бриллианта с дугой в форме буквы V, по обе стороны которой отражаются два полумесяца. Дрю уже рисовал мне эту фигуру и называл ее знаком вампира — предупреждением, сделанным нашими предками на границе их земель. Туманные болота обнимают меня своими туманными объятиями, когда я прохожу под аркой.

Я нахожусь в их стране, и единственное, что дает мне спокойствие, — это эликсир, бурлящий в моих жилах.

Длинная, извилистая, каменная дорога змеится среди гнилых деревьев и темных вод. Я бегу сквозь туман. Я бегу быстрее, чем мне кажется возможным, следуя за потоками ветра.

Я быстро обнаруживаю, что туман обманывает глаза. Не раз мой взгляд устремлялся в какую-то сторону, когда мне казалось, что я вижу движение. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что там ничего нет. Я несколько раз моргаю, пытаясь прояснить зрение. Я не позволю себе отвлечься на обман зрения.

Снова ворчание. Хрип. Я напрягаю слух, чтобы услышать напряженные звуки, издаваемые моим братом. Держись, прошу я с каждым вздохом. Я чувствую вампира вокруг себя — вокруг него — нарушающего равновесие нашего мира.

Туман внезапно рассеивается, и я оказываюсь на большой круглой площадке. Она похожа на остатки какой-то огромной башни. Осыпающиеся стены не дают болотам переполниться и захватить истертые камни. То, что тянуло меня в эту ночь, оборвалось в тот момент, когда мой взгляд упал на кровавую бойню.

Давос, мастер охоты... мертв.

Его тело изуродовано. Глубокая рана почти насквозь прорезала его шею. Глаза широкие и бездушные. Вокруг — лужи крови, значит, вампир его не осушил. Как будто его смерть была для забавы.

Мои ноздри вспыхивают от запаха крови. Подавляющего, почти невыносимого. Снова возникают образы золотых глаз и пестрой плоти. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать их и сосредоточиться на настоящем. Я не позволю безумию охотника захватить меня.

След красных брызг приводит меня к двум другим.

Дрю сильно избит. Он висит, опираясь на стальные когти, пронзившие его плечо и пригвоздившие его к стене развалин. Его черные волосы, такие же, как у меня и у Матери, мокрыми клочьями рассыпались по лицу, подбородок свисает к груди.

Вампир, прижавший его к стене, не похож ни на кого из тех, о ком я когда-либо слышала или видела, даже в самых мрачных кошмарах.

В отличие от других чудовищ, которые бродят в рваной одежде, он одет в пластины из полированного железа. Каждая замысловатая складка выточена с большей тщательностью, чем пошив самого лучшего платья для бала.

Пластина отделана золотом; сплетенные нити покрывают доспехи в форме, которую я не узнаю, но я ценю огромное мастерство, которое потребовалось бы для создания, несмотря на то, что у меня никогда не было ресурсов, чтобы сделать что-то даже вполовину столь же прекрасное. У вампира по обе стороны шлема, как рога, торчат перья ворона, смазанные маслом и сверкающие в красном лунном свете — интересно, это трофеи охотников, которых убили для него разведчики? Охотники носят перья ворона мастера охоты на удачу; от украденных монет у меня сводит живот. За ним в воздухе развевается малиновый плащ, отделанный золотом. Невидимые руки тянутся из тумана, дергают за подол, слегка обрывая его, словно что-то пытается вернуть его в мир, откуда он пришел.

Я крепче сжимаю свой серп. Думаю, что единственное, что помогает мне не ослаблять хватку, — это эликсир во мне.

— Если не он был анкером1, то ты? Скажи мне, где он. Скажи мне, как его сломать. — Голос похож на погружение раскаленного металла в воду. Конечно, это не может быть голос существа, стоящего передо мной... Этот голос... этот первозданный звук, кажется, исходил отовсюду сразу. Он был не столько произнесен, сколько вызван к жизни. Слова проникают в мои уши и вьются в голове, как змея, устраивающая в черепе свое новое логово. Я почти чувствую, как его грубая сила бьется о спину всех моих сокровенных мыслей.

Вампир наклоняется ближе к Дрю. Его воротник сорван. Чудовище собирается убить его. Я представляю, как вампир пьет кровь моего брата и принимает его облик. Я не смогу убить монстра, если он наденет кожу Дрю.

— Отпустите его! — кричу я, переключая внимание на себя, прежде чем вампир успевает что-то предпринять.