— Говорят, его сердце состоит изо льда, но вы можете попытаться умолить его Человеческую Королеву сжалиться над вами — она из любви к своему народу, а он из жалости к Авроре. Если вы сможете добраться до эльфов, думаю, вы будете в безопасности. Конри никогда бы не подумал пойти против Короля Эльфов.

— Этот Король Эльфов настолько могущественен? — Я не хочу иметь дело с другим королем, чья репутация — ледяное сердце.

— Он потомок тех, кто создал Вэйл и Фэйд, барьеры миров. Его сила безгранична, — говорит Эвандер с ноткой благоговения. — В стране эльфов рыцари Конри не смогли бы до вас добраться. И если вы получите согласие Короля Эльфов, он может послать с тобой эскорт до самой сирены. Вам также понадобится его помощь, чтобы пересечь дикие земли фейри, учитывая слухи о том, что они стали такими же кровавыми, как Равнины Лыкина до нашего объединения.

— Мидскейп кажется опасным местом, — пробормотал я.

— Если верить слухам… но кто знает, что из этого окажется правдой. Исторически все наши народы сотрудничали, лидеры собирались в Эвалоне на Совет Королей, чтобы обмениваться информацией и работать на благо всех народов. Но в наше время… Мидскейп — расколотая земля. Каждый народ держится сам за себя и с глубоким подозрением относится к другому.

Где-то за горизонтом, в стране, полной как магии, так и опасностей… находится наш лучший шанс на безопасность, запертый за эльфийской стеной и находящийся в руках другого короля. Но если есть Человеческая Королева, то, конечно, она тоже ведьма, как и я. Она бы пожалела нас.

Возможно, после опыта с Конри я не слишком доверяю королям, но я верю в подругу-ведьму.

— Сколько времени займет путь до эльфов? Сколько дней?

— На двух ногах? Думаю, четыре — нет, пять дней, не меньше.

Я прикусываю нижнюю губу и опускаюсь на землю, подтягивая колени к груди и упираясь ими в локти, глядя на холмы, лес, горы и озеро. Эвандер садится рядом со мной. Достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло, пробивающееся сквозь утреннюю прохладу, но достаточно далеко, чтобы не было риска, что мы соприкоснемся. Интересно, замечает ли он, что Конри обратил на нас внимание?

— Эвандер, как ты думаешь, есть ли шанс, что Конри поможет освободить Аврору? — Вопрос тихий. Вполголоса.

— Нет. — В этом слове нет сомнений.

— Даже если бы существовал способ сохранить силу и единство лыкинов без нее? — В голове продолжает звучать разговор, произошедший накануне вечером.

— Конри был готов уничтожить половину стай, если бы это позволило ему стать единственным обладателем силы Авроры. Он стал бы королем костей, прежде чем вновь превратиться в обычного человека.

— Сложно совместить твои слова с тем, что он говорит., — признаю я.

Эвандер хватает меня за руку, привлекая мое внимание к себе. Он смотрит мне в глаза.

— Не поддавайся его обаянию или любой другой сладкой лжи, которую он использует. Конри не из тех, кому ты можешь доверять. Он не твой союзник, Фаэлин.

— Но он не причинил мне вреда, пока что, — заметила я.

— Кроме того, что заставляет тебя выйти за него замуж.

— Учитывая его положение, это…

— Не оправдывай его, — холодно прервал меня Эвандер. — Он король, а у короля всегда есть способ добиться желаемого, если он считает это достаточно важным. Он — тот, кто обладает властью и устанавливает правила. Если бы он хотел, чтобы ты была свободна — Аврора была свободна, — вы обе были бы свободны. Но вместо этого он хранит вас как сокровища, предназначенные только для него. Готов убить любого, кто только взглянет на вас слишком долго.

Я вздыхаю и неловко отодвигаюсь, продолжая следить за пейзажем.

— Возможно, то, что случилось с Авророй, напугало его? Может, он хочет начать все с чистого листа, с новым способом руководства?

— Нет. Только не Конри. — Слова вырвались с трудом.

— Ты действительно ненавидишь его.

— Первое, что он сделал, как только получил в руки кольцо Авроры, — потребовал, чтобы все альфы на лугах подчинились ему. Тех, кто не подчинялся, он убивал. В семнадцать лет он убивал детенышей в их домах собственными когтями и зубами. — Эвандер подтягивает колени к груди, повторяя мои движения, и обхватывает их руками до побеления костяшек. Сгибание мышц подчеркивает шрамы, покрывающие его.

— Он и тебя ранил, — мягко говорю я.

Эвандер медленно поворачивается ко мне лицом. Его лицо было лишено всякого выражения. В глазах, цвета утреннего тумана, словно жили призраки давно умерших.

— Он забрал у меня нечто более ценное, чем моя плоть. — Его тон стал тихим, низким, медленным.

— Аврора рассказала мне о твоей стае, — шепчу я.

— Да, моя стая, моя история, мой отец, прямо на моих глазах. — Тени над глазами Эвандера темнеют. — И он отнял у меня женщину, которую я любил.