Тысяча вопросов требуют ответа. Я не должна задаваться ими, но не могу остановиться. Я знаю, что существует множество творческих путей для двух людей. Даже если я и не пробовал, я слышал истории. Но есть ли у него вообще…

Мои щеки горят, и медленные поглаживания по задней поверхности бедер тоже не помогают.

Наконец, когда он отстраняется, наступает облегчение. Но я не уверена, что облегчение от его прикосновений — это то, чего я хотела. Думаю, я бы предпочла облегчение от его прикосновений. В любом случае, у меня есть время собраться с мыслями, пока он отстраняется.

— На сегодня это все.

— Что такое? — По его тону я поняла, что его что-то беспокоит. Чудо, что мои слова не сорвались на визг.

Илрит, кажется, не может посмотреть в мою сторону. Его тело — худая линия на фоне угасающего света. Бицепсы вздуваются, когда он ерзает. Даже явно озабоченный, он один из самых красивых существ, на которых я когда-либо смотрела.

— В течение следующих нескольких недель мы закончим нанесение на тебя меток…

— Хорошо? — Я настоятельно прошу, когда он прерывается.

— Когда это произойдет, нам понадобится… — Он качает головой, немного выпрямляется и снова смотрит на меня с вынужденной, почти клинической отстраненностью. — Остальные помазки будут на остальных частях твоего тела.

— О? О. — Проходит мгновение, но меня осеняет то, что он действительно говорит. — Ты имеешь в виду, что мне придется снять с себя еще больше одежды?

— Да. Хотя я уже послал за Лючией, и она должна скоро приехать. Мне показалось, что она будет предпочтительнее, чем Вентрис, делающая такие отметки. — Он смотрит в мою сторону, как бы желая убедиться в этом предположении.

— Предпочтительнее, — поспешно говорю я.

— Хорошо. Я хотел предупредить тебя, что это произойдет.

— Конечно, конечно. — Разочарование проникает в меня без предупреждения. Я бы не отказалась от его нежных прикосновений к моим самым чувствительным местам. Не это ли было источником моих фантазий?

Но он не дает мне возможности возразить.

— Тогда я желаю тебе спокойной ночи.

Илрит начинает уплывать, отталкиваясь веслами. Наши глаза заперты. Он как будто ждет.

То, как он прикоснулся ко мне…

Это было только для помазания.

Было и все остальное.

Случайные прикосновения.

— Илрит, подожди, — говорю я, несмотря на здравый смысл. Не зная, что скажу дальше.

Он останавливается в углу моей кровати.

— Да?

Эти его глаза… Я могла бы потеряться в них навсегда. Я могла бы жить только за счет их напряженности. Возможно…

Слова «использованная женщина», произнесенные голосом Чарльза, эхом отдаются в моем сознании.

Нет. Я больше не позволю Чарльзу диктовать мне свой внутренний голос. За эти годы я дала ему слишком много власти над собой. Настолько, что даже трудно определить, что в моем собственном голосе, а что он посеял во мне.

Мне осталось жить всего несколько недель. Как я хочу их провести? Не труся от страха. Не жалея, что не сделал что-то по-другому.

Я утихомириваю свою внутреннюю борьбу — пусть это будет единственное, что не дает мне спать сегодня ночью. Я преодолеваю расстояние между мной и Илритом и хватаю его лицо обеими руками, целуя его с такой яростью, о которой я и не подозревала.

Глава 30

Илрит не отстраняется. Наоборот. Он хватает меня за бедра и с силой притягивает к себе. Дюжина бесплотных голосов одновременно звучит в моем сознании, когда наши рты встречаются в великолепной гармонии.

Я отстраняюсь, заставляя себя остановиться. Мои губы дрожат, я все еще жажду его. Дрожа от страсти, которую я едва сдерживаю. Прикоснись ко мне, кричит все мое существо. Интересно, слышит ли он это, ведь его ладони впиваются в мякоть моих бедер.

— Скажи мне, что мы не должны этого делать. — Мои пальцы скользят по мышцам его шеи. Наконец-то, наконец-то они прослеживают метки, нанесенные на его кожу. Наконец-то я позволила себе прикоснуться к ним и боюсь, что никогда не захочу остановиться.

— Мы не должны этого делать, — соглашается он, но его слова ничуть не убеждают.

— Скажи мне, что это закончится катастрофой, — требую я, прекрасно понимая, что это правда. С этим фактом я смирилась уже давно.

— Это наверняка закончится катастрофой, — утверждает он со всей уверенностью человека, который думал об этом столько же, сколько и я. И все же его руки крепко обхватывают меня. Подушечки его пальцев впиваются в мою плоть. — Я не надеюсь, что мое сердце переживет встречу с тобой без потерь. Хотя я знаю это уже много лет.

— Много лет? — шепчу я.

— Много лет. С тех пор, как я впервые увидел тебя. Даже если я отказывалась признать это. Ты овладела мной. Необъяснимо и без усилий стала объектом моих желаний.

— Но ты… Я не была… Как? Почему я?