Раку бродил по высокому двору. Он ворковал, когда его огромные глаза заметили ее, и Петра улыбнулась в ответ своему верному пернатому. Он был оседлан по ее просьбе, на ее любимом сиденье цвета бычьей крови. Не теряя времени, Петра вскочила в седло и поднялась в небо.

Руана уменьшалась под ней, становясь все меньше и меньше с каждым взмахом широких крыльев Раку. Храм Лорда Син возвышался на склоне горы, заслоняя фермерские угодья внизу. Города и поселки усеивали сельскую местность, словно драгоценные камни в шахте, которые собираются вместе, чтобы вопреки природе создать города и центры искусства и культуры. Они были детьми земли и неба, рожденными из солнечного света, распавшегося на тысячу сияющих цветов.

С этого места Петра могла видеть все, за что боролась. Ее дом, дом ее отца, дом отца ее отца, и все это на сотни лет назад, до великого падения Дома Син из-за Дома Рок. Это была земля, на которой должен был восседать Доно. И она увидит, как мантию будет возвращена.

Перескакивая через скалы и переплетаясь с верхушками деревьев, Петра пробиралась через горы, изгибающиеся на задней стороне острова Руана. Почти напротив Поместья Син, спрятанного за внушительными отвесными горными вершинами, располагался ряд рабочих домиков, расположенных на вершине медленно развивающейся сети шахт. С воздуха ее легко было принять за снежную бесплодную долину. Дымовые трубы были тщательно пробиты в самой горе, скрывая настоящую работу первого нефтеперерабатывающего завода Руаны.

Петра потянула Раку за перья, щелкнув языком и зубами. Зверь пронесся по небу, спиралью устремляясь вниз. Он проворно приземлился на узкий уступ, хорошо обученный искать наиболее безопасную опору.

Она спрыгнула с седла, и длинные пальцы ее ног заскрипели по плотному снегу, ища опоры на мерзлом камне под ними. Ветер был ледяным и пронизывал кожу диким онемением. Каждый укол заставлял ее чувствовать себя живой.

Она махнула рукой Раку, и боко взмыл в небо. Он должен был охотиться, или лежать, или спариваться — все, что удовлетворяло его дикую природу в это утро. Петра позволяла зверю потакать своим прихотям до тех пор, пока он неизменно откликался на пронзительный свист, требовавший его присутствия. Он был одним из немногих зверей на свете, которые еще ни разу не подвели ее.

— Оджи, — поприветствовал ее мужчина из тени приоткрытого окна. — Рад, что ты почтила нас своим присутствием.

— Ты мне льстишь, Пуарис'Кин. — Петра спустилась в зал, где он стоял. Несмотря на отсутствие стекол и ставней, здесь было так тепло, что снег таял на подоконнике.

— Никакой лести, а только правда. — Кин двинулся вперед, зная, почему она здесь без объяснений. — Мы добиваемся хороших успехов. С каждым днем превращение железа в сталь становится все более простым делом.

— Ты имеешь в виду ту помощь?

— Она была неоценима.

Пуарис был умным человеком, настолько, что Петра поручила ему одну из самых важных задач, связанных с закладкой фундамента ее нового мирового порядка. Он возглавил сборку аффинажных заводов, необходимых для производства собственного золота Дома Син. Это позволило бы освободить Дом из-под власти Рока. Кто контролировал золото, тот контролировал и Нову. Как только у Дома Син появятся собственные заводы, им больше не придется зависеть от небольших поставок или ограниченных торговых операций с Лумом.

Конечно, этого было бы недостаточно. Даже близко нет. Петра все еще нуждалась в Луме, в глубинах их шахт, в обширной мощности их нефтеперерабатывающих заводов, в эффективности, с которой работали Фентри. Но даже маленькие шаги были прогрессом. Перемены не происходили в одночасье, не рождались из заговоров желаний. Они вырастали из жертв и крови.

— У них возникли какие-нибудь проблемы? — спросила Петра.

— Совсем наоборот. — Она бросила на него взгляд, требовавший подробностей. — Они говорят мне, что мы относимся к ним гораздо лучше, чем Дом Рок.

— Значит, даже у Фенов есть разум. — Злобное удовлетворение заиграло на щеках Петры, растягивая ее губы в довольной ухмылке.

— В целом больше, чем мы им приписываем, — подтвердил Пуарис.

— Не заходи слишком далеко. — Петра не могла не вспомнить о женщине, которую Кварех привел домой. Она считала себя умной, но Петра видела в ней лишь ребенка. Ее было слишком легко сломать: она тихо сидела в своей комнате и ходила только по тем дорожкам, которые для нее выбрала Петра. Она ожидала большего от печально известного Белого Призрака Нового Дортама. — Покажи мне свой товар.