– Ваше серебряное оружие и вправду уникально. – Руван отступает назад, разглядывая меня еще более внимательно, чем меч. Я быстро отворачиваюсь от стойки с оружием и отхожу в сторону, ругая себя за пристрастие к металлам. – Именно поэтому мы украли его вместе с доспехами и всем прочим, что сумели подобрать во время ночи кровавой луны. Среди нас был только один кузнец, который мог бы воспроизвести ваше серебро, но его уже давно нет в живых.

– Неудивительно, – бормочу я себе под нос.

Руван, если и слышит, ничего не говорит в ответ.

Несколько поколений назад члены моей семьи придумали особый способ сплавки серебра с железом, и получившийся металл оказался прочным, как сталь, и смертоносным, словно серебро. И вот изделия, которые ковали моя мама, бабушка и прочие, попали в руки к вампам. При одной лишь мысли об этом меня начинает тошнить.

– Зачем вам вообще нужно серебряное оружие? – уточняю я, чтобы отвлечься.

– А ты как думаешь?

У меня есть лишь одно объяснение тому, почему им могло понадобиться именно серебро. Против людей и животных сгодится обычная сталь, а оружие из серебра – для…

– Вы охотитесь на себе подобных?

Руван, опустив голову и сгорбив плечи, останавливается у задней арки.

– Они уже не нам подобные, – хмуро произносит он. – Лучшее, что можно для них сделать – предложить чистую смерть.

Мы входим в кузницу, и все прочие мысли вылетают у меня из головы. Она в два раза больше, чем у моей семьи. Окна закрыты ставнями, но сквозь щели и недостающие планки пробиваются лучи света. По всей комнате расставлены каменные столы. В дальнем углу шлифовальный круг, управляемый с помощью педали, возле которого лежит множество запасных насадок с различной степенью зернистости. Вдоль стены аккуратно разложены молотки всех форм и размеров, щипцы и прочие необходимые для работы инструменты. Похоже, кто-то приготовил их, но не смог вернуться, и они остались здесь, забытые, как и оружие в оружейной.

Сама кузница похожа на могучую, внушающую страх пасть. Как у какой-нибудь большой рептилии. Сводчатый проход над горном, где вскоре разгорится огонь, наводит на мысли об оскаленных зубах. Искры от углей в очаге станут светиться, будто глаза. В пол встроены мощные мехи, приводимые в действие ногами, а не руками.

Затаив дыхание, я благоговейно приближаюсь к наковальне, которая, словно алтарь, находится в центре помещения. В ней все еще ощущаются отголоски жизни и тепла – для тех, кто способен чувствовать.

– Привет, – шепчу я, проводя пальцами по поверхности и краям, ощупывая незнакомые бороздки и углубления. Эти метки оставил кузнец, с которым мне уже никогда не суждено встретиться.

– Все хорошо?

Внезапно Руван, приближения которого я даже не заметила, оказывается совсем рядом. Подражая мне, он точно так же скользит длинными пальцами по наковальне и задевает мой мизинец с серебряным кольцом.

Заметив украшение, я тут же вспоминаю о брате и резко сжимаю руку в кулак. Представляю, что сказал бы Дрю, увидев, как я спокойно касаюсь руки повелителя вампов.

– Более чем. Это потрясающе! – Лгать я не в силах. Здесь еще витают призраки бывших кузнецов, безмолвно моля наполнить кузницу шумом и теплом, звоном металла и неустанным стуком молотков, создающих новые творения. – Почему ею никто не пользуется?

– Ты же слышала Вентоса. Большинство из тех, кого разбудили этой долгой ночью, даже не подозревают, что у нас есть кузница. Все кузнецы давным-давно умерли. – Руван смотрит в окно, за которым лежит заледеневший город. – Мы будим за раз всего несколько вампиров – просто чтобы хватило для защиты нашего народа. У тех, кто просыпается, свои задачи. Как правило, сражаться. Или вести записи. Кузнечное дело посчитали ненужным.

– Если вы сражаетесь, то работающая кузница вам просто необходима.

«Держать ее в запустении – настоящее преступление, особенно учитывая, какая она потрясающая», – мысленно добавляю я.

– У нас просто не хватает для этого вампиров.

Решив не спорить, я подхожу к очагу и осматриваю лежащие в нем угли. Сбоку от горна имеется приличный запас, которого хватит на несколько месяцев работы. Отыскав огниво, я бездумно начинаю разжигать горн, а вскоре уже раздуваю в нем пламя.

На несколько восхитительных мгновений я забываю, где я и с кем. Тишину нарушают лишь тяжелые вздохи кузнечных мехов и треск огня, отблески которого окрашивают все вокруг знакомым оранжевым цветом. Лязгает металл – это я раскладываю инструменты в нужном мне порядке. Сердце переполняет восторг. Я на своем месте.

Только здесь у меня есть сила, и я могу выразить себя в своей работе. В Охотничьей деревне я – ценный приз, олицетворяющий поколения тех, кто создавал средства для борьбы с вампами. А в кузнице я – творец, и у меня есть могущество.

Однако я быстро прихожу в себя. Реальность обрушивается на меня вместе со словами Рувана:

– Ты… держишься здесь довольно уверенно. – В его голосе слышится недоверие.