– Слишком глубока и магического свойства, – заканчивает он за меня. – Мне не залечить ее, используя только свою кровь и силу. К тому же, чтобы снять проклятие, нужно уплатить требуемую цену. Тебе все же придется умереть. Однако ты можешь родиться заново. – Надо мной сияют его глаза, красно-золотые, совсем как восход солнца. – Но я не стану спасать тебя без разрешения. Однажды я уже насильно забрал тебя из родного мира, тем самым навсегда изменив твою жизнь. Больше я ничего не стану делать без твоего согласия.

– О-о-о. – Я очень ценю его слова… его предложение. – Будет больно?

Нежно улыбнувшись, Руван гладит меня по щеке.

– Милая, я поклялся никогда не причинять тебе боли. Во время ритуала кровной клятвы и потом, как любящий мужчина. Обещаю, ты ничего не почувствуешь.

Закрыв глаза, я вспоминаю дом, Охотничью деревню, кузницу своей семьи. Интересно, погаснет ли в ней когда-нибудь огонь? Нет, в кузнице всегда найдется работа. Мама продолжит трудиться на благо жителей, а потом ее место займет какая-нибудь молодая женщина, которую она уже, без сомнения, начала обучать.

Больше не будет никакой девы-кузнеца; просто новый рабочий коллектив, разделяющий любовь к теплу и металлу. Постепенно новая девчушка-кузнец будет учиться создавать практичные предметы: замки, подковы, петли, гвозди, потому что нужда в серебре и оружии навсегда отпадет, ведь долгая ночь закончилась.

Как и война людей с вампирами.

– Еще кое-что, – хрипло выдавливаю я.

– У нас мало времени, – предупреждает он.

– Нам хватит. – Мне больно двигаться, но я все же хватаю его за руку. – Если ты… мы это сделаем, я не буду прятаться. Пусть придется тяжело, но мы не повторим ошибок наших предков. Мы будем открыто жить вместе. Только так. Иначе нет смысла даже пробовать.

Руван широко улыбается. Никогда еще не видела у него такой улыбки. Значит, я все же не зря боролась.

– Вряд ли я смог бы тебя спрятать, даже если бы попытался.

Ну в этом он, конечно, прав.

– Тогда давай, я готова. Железо нагрелось, преврати меня во что-то новое.

– Приготовься.

Руван крепко сжимает кинжал и проводит нижней губой по своим клыкам, делая надрезы. Мне на лицо начинает капать кровь. Он подается вперед и прижимается губами к моим губам.

Когда Руван углубляет поцелуй, я запрокидываю голову. В меня начинает вливаться его сила. Он вдруг вынимает кинжал. Из раны льется кровь, горячая, как солнечный свет. Жизнь покидает мое тело. Мои связи с миром начинают ослабевать. Мне остается лишь цепляться за него и надеяться.

Все медленно погружается во тьму, как во время солнечного затмения. Возможно, это всего лишь часть ритуала, или же у Рувана ничего не получилось. Ну и ладно. Хорошо, что в любом случае последним в этой жизни я увижу его лицо.

Вскоре свет вокруг полностью исчезает, я погружаюсь в ничто. Во тьме вспыхивает новая искра, красная, как кровавая луна, положившая начало всей этой истории. Она поднимается во мне, восстает из пепелища прежней жизни, одно за другим освещая запечатленные в крови воспоминания. Обжигающая жидкость устремляется по венам.

Резко втянув воздух, я распахиваю глаза. Мир передо мной окрашен в красный цвет. Вокруг все светится, скрепленное нитями тех, кто давно ушел; кровью вампиров, память о которых стерлась, но не потерялась навечно. Я мысленно вижу, как затягивается рана у меня в груди. Невероятным образом восстанавливаются все ткани.

Тук-тук. Тук-тук.

Точно так же, как и во время ритуала кровной клятвы, сердце начинает биться в новом ритме, совсем ином, более сильном и глубоком.

Напомнив себе, что нужно дышать, я перевожу взгляд на Рувана, который по-прежнему держит меня в объятиях. Его рот еще в крови, но порезы уже затягиваются. Подавшись вперед, я провожу языком по его губам. Теперь вкус крови воспринимается иначе, более острым и просто восхитительным. В голове тут же мелькают воспоминания – фрагменты его личной истории, но я не собираюсь просматривать их ни сейчас, ни когда-то еще, разве что он сам даст на это разрешение.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Руван.

– Как будто способна завоевать мир.

– Прекрасно. Начнем с покорения сердец вампиров Темпоста. А уж после поговорим о мире, моя королева.

Дрю пока никак не привыкнет к моим глазам с золотыми ободками. Хотя, полагаю, этого следовало ожидать. Я сама, проходя мимо зеркала, до сих пор временами чувствую себя не слишком уютно. И дело вовсе не в том, как я теперь двигаюсь, не в странных желаниях или внезапных магических всплесках, с которыми нужно учиться справляться… а лишь в глазах, которые служат единственным физическим напоминанием о том, что я изменилась.

К счастью, Руван гораздо более искусно справился с превращением человека в вампира, чем в свое время Терсиус. Впрочем, с тех пор лории крови неуклонно развивались и постепенно становились все более продвинутыми. Терсиус стал лишь первой попыткой. Перед моим превращением в данной области уже имелся определенный опыт.