Похоже, общение с вампирами изменило меня сильнее, чем я полагала. С негодованием и ужасом я взираю на брата, занявшего один из высших постов в Охотничьей деревне. Свои одежды – символ власти – он носит с немалой гордостью, но я теперь в его глазах стала врагом.

Будет ли он во исполнение своих новых обязанностей преследовать меня за то, что я сделала? Я потираю впадину у основания шеи, где нанесена метка Рувана. Даже если кровная клятва перестанет действовать, смогу ли я вернуться сюда? Есть ли здесь для меня место?

– Во время ночи кровавой луны никто не выжил.

– Я выжил, – настаивает Вентос.

– Вижу. Хотелось бы знать как. – В голосе Дрю по-прежнему звучит некая неестественная мелодичность, которой я никогда не слышала у него прежде, даже в шутку. Сейчас манерой говорить он до жути напоминает Давоса. Как и неприятной улыбкой. – Пойдем обсудим все наедине.

Я отступаю назад, стремясь укрыться за спинами охотников. Надеюсь, Дрю не смотрит в мою сторону. Не стоит слишком пристально на него таращиться, иначе рискую привлечь внимание. Прежде мы всегда чувствовали на себе взгляды друг друга. И все же я не могу заставить себя отвернуться.

«Мой брат жив!» Пусть даже Дрю теперь главный охотник и его, несомненно, возмутят мое поведение и попытки помочь тем, кого мы всегда считали врагами, меня успокаивает ощущение того, что он все еще существует по ту сторону связывающей нас нити.

Как и Руван, надеюсь – если меня не подводят чувства.

Дрю с Вентосом шагают в дальний конец зала, к арочному дверному проему слева от алтаря, почти полностью скрытому в тени. Они пропадают из вида, а остальные охотники возвращаются к своим делам. Вскоре оживленно болтающие мужчины и женщины начинают расходиться. Я же направляюсь поближе к алтарю и бочонку с эликсиром. Усевшись на одну из ближайших скамей, делаю вид, что полирую лежащий на коленях серп.

Может, взять эликсир сейчас? Я бросаю взгляд через плечо. Нет, в зале еще слишком много народу.

Постепенно я теряю ощущение времени. Минуты ускользают прочь, сливаясь в часы. Ночь начинает редеть, как шевелюра у лысеющего мужчины.

А Вентос все не возвращается.

Я снова оглядываюсь через плечо. В зале остается лишь трое охотников. Они сидят в задней части, склонив головы в какой-то молитве – возможно, просят за охотников, еще не вернувшихся сегодня с болот. Наверное, лучшей возможности уже не будет. Нужно сейчас же подобраться к бочонку.

Однако вместо этого я огибаю алтарь и проскальзываю в дверь рядом с ним, по пути придумывая, как объяснить брату, когда он узнает меня, что я здесь делаю и для чего мне понадобился эликсир. Но в комнате никого нет.

Зато возле стены стоит стеллаж с бочонками, похожими на тот, что покоится на алтаре. Интересно, что в них? В Охотничьей деревне пшеница – слишком ценный ресурс, поэтому пивоварам перепадают лишь жалкие крохи, и само пиво пьют лишь по большим праздникам в честь старых богов. Эти бочки точно такие же, как те, что хранятся в амбаре пивоварни, но от них исходит слабый металлический запах, который кажется мне знакомым. Я вдруг понимаю откуда. Может, именно так и готовится эликсир охотника? Если в этих бочонках и в самом деле то, за чем мы сюда пришли, задача выполнена. Но где же Вентос?

Я вдруг замечаю, что в дальнем углу комнаты стеллажи сдвинуты в сторону, открывая проход. Оттуда доносится приглушенный шепот и отдаленное сопение. В коридоре пахнет плесенью и чем-то… спелым, почти сладковатым, но крайне неприятным.

Разложением. Гниющей падалью.

И от понимания, что мне придется спуститься в глубины пропасти и встретиться с ожидающими там ужасами, внутри все сжимается.

Я не готова. Но у меня нет выбора. Вентос и Дрю, наверное, там, внизу.

По мере того как я иду вперед, становится все холоднее. Потеки воды на стенах превращаются в иней. В какой-то момент проход расширяется, и я попадаю в комнату, внешне очень похожую на главный зал, начиная со сводчатого потолка, поддерживаемого балками и контрфорсами, до призрачных очертаний алтаря в дальнем конце. Но, в отличие от верхнего зала, здесь вдоль стены стройными рядами выстроились бочонки. Их, должно быть, сотни.

Однако сейчас меня волнует вовсе не настаивающийся эликсир. Взгляд притягивает алтарь в дальнем конце. Стоящие там канделябры со свечами густо оплетает паутина. Сам алтарь выполнен с таким невероятным мастерством, что создается впечатление, будто складки каменной ткани на нем могут зашевелиться от малейшего дуновения ветра, а каменная вышивка на ощупь будет теплой.

На передней части алтаря вырезан герб, который я уже видела прежде: два ромба, один внутри другого, по бокам от них дуги в форме серпов. Такой же символ был на серебряной двери в старом вампирском замке.