Четвёрка Кубков. Сон. Вялость. Я успеваю вызвать свою Четвёрку Мечей — исцеление — прежде чем рухнуть в пустой сон.

Туман рассеивается как раз вовремя, чтобы я увидела Эзу, тянущегося к упавшему Повешенному. Карта дрожит, оживая. Но прежде, чем он коснётся её, я бью своим умом — Двойкой Мечей. Эза пошатывается, мир перед его глазами, должно быть, кружится. Смятение делает его тело мягким, лишает решимости. Я бросаюсь вперёд.

Грань между физическим и магическим боем стирается. Карты растворяются, расплетаются в нити света, взрываются разноцветной пылью, исчезают в мареве.

Я не дралась так уже целую вечность. По-настоящему. Без сдерживаний. Захлёбываюсь дыханием, в крови, каждая мышца горит. Злость и отчаяние толкают меня вперёд. Мой болевой порог куда выше его. Я ставлю на это свою жизнь.

— Перестань… двигаться… сука, — рычит он. Я не вижу, какая карта ударяет меня.

Меня швыряет, я перекатываюсь через дальний стол, и только стена останавливает моё тело. В глазах вспыхивают искры. Эза уже тянется к Повешенному. Нет… я не вернусь туда. Но тело не слушается. Я не могу пошевелить даже пальцем.

— Я не вернусь туда, — сиплю. Вернуться в Халазар, даже только в мыслях… — Я лучше умру.

Мне трудно стоять: рука соскальзывает по стене, покрытой кровью. Эза почти дотянулся до своей карты — и сможет активировать её одной мыслью. Я обрушиваюсь на стол, за которым сидела, каракули всё ещё раскиданы по листам, а кровь из носа падает звёздными каплями.

Если когда-либо мне нужна была удача…

Колесо Фортуны. Поворот судьбы. Оно несложно. Его нельзя контролировать. Оно вбирает всё и ничто. Я черчу круг на листе, затем ещё один, незавершённый, вокруг. Линии тянутся от внешнего кольца к центру. Я вбиваю ладонь в бумагу и выплёскиваю всё — всю магию, всю себя, каждую крупицу удачи, что была у меня. Символ вспыхивает серебристым светом и исчезает.

Но этого оказалось мало. Эза наконец касается своей карты. Она поднимается в воздух. Я замираю в ожидании удара. Но он не приходит.

Приоткрыв глаза, я вижу, что он сам в замешательстве смотрит на карту. Его Повешенный разлетелся в десяток обрывков, став бесполезным. Поворот судьбы. Не так, как я представляла… но именно то, что было нужно.

Я бросаюсь на него. Не с магией — всем телом.

Я сверху. Эза беспомощен подо мной. Он больше не сопротивляется, но я уже не могу остановиться. Я бью и бью, наша кровь смешивается. Вся боль, копившаяся во мне, наконец находит выход.

Он больше никогда не заставит меня чувствовать себя маленькой. Никто не заставит. Я убью любого, кто посмеет угрожать мне или тем, кого я люблю. Для них не будет пощады. Не будет мира. Я перекрою к чёрту весь этот мир, если только это позволит мне сохранить семью и защитить её.

Я и правда могла бы убить его… пока чья-то сила резко не отрывает меня прочь.

Железная хватка Каэлиса сжимает моё запястье, он рывком поднимает меня с Эзы. Я спотыкаюсь и падаю на пол. Эза не теряет времени: сплёвывает кровь и переворачивается на бок.

— Чудовищная тварь! Она напала на меня без всякой причины! — кривится он.

Взгляд принца холоден, как и его хватка, когда он оглядывает разгром, что мы устроили в некогда уютном убежище Старших. Его глаза останавливаются на мне, смягчаются — и тут же вновь каменеют. Опасность сочится из ауры Каэлиса, и этого хватает, чтобы даже Эза отшатнулся.

— Назови её тварью ещё раз — и познаешь нечто куда хуже её кулаков, — голос Каэлиса, словно ледяное пламя. Горький и обжигающий. Почти рык.

— Но, но… — начинает Эза.

— У меня есть твоя золотая карта, Эза. Даже если ты умрёшь, её можно будет использовать, чтобы призвать Мир. Ты мне больше не нужен. — Каэлис усиливает угрозу.

— Твой отец скажет иначе.

Это задевает.

— Убирайся. Сейчас же. И набирайся ума, пока я не увижу тебя снова, иначе проверим эту теорию.

Эза кое-как встаёт, пошатываясь. Бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Прячься за его спиной, как трусиха. Мы всё равно закончим это.

Я не успеваю ответить, он уже уходит.

Каэлис поворачивается ко мне.

— Он начал, — выдыхаю я, прежде чем принц скажет хоть слово.

— Я знаю, что он начал. — В его голосе нет укора. — Когда я не увидел тебя на ужине, пошёл искать… — Его вторая рука чуть двигается, словно хочет коснуться моего лица. И я понимаю: это первый раз, когда мы так близко наедине после того злополучного вечера.

Холодок пробегает по спине. Уязвимость просачивается в вены, вытесняя боевой азарт. Каэлис волнуется… за меня? Невероятно.

— Мне не нужна твоя защита, — возражаю я, не в силах вынести его взгляд. Саму мысль, что он может бояться за меня.