Огонь разгорелся быстро. Слезы не позволяли ясно видеть, но я заставила себя смотреть, как огонь касается платья Эстель. Заставила себя слушать ее крики. Каждый раздирал мне душу, и вскоре я ухватилась за карниз, чтобы не упасть.

Я больше не могла это вынести. Я хотела умереть. Я заслуживала смерти, заслуживала бесконечных мук в бескрайнем озере черного пламени.

Я поняла, что нужно делать.

Не задумываясь, не размышляя о последствиях, я стиснула кулаки.

Мир вокруг охватил огонь.

Я закричала и рухнула на пол. Ансель кинулся ко мне, но не мог удержать меня, бьющуюся в конвульсиях. Я кусала язык, чтобы сдержать крики, а огонь пронзал меня насквозь, вздувая кожу, срывая мышцы с костей. Я не могла дышать. Не могла думать. Не осталось ничего, кроме агонии.

Крики Эстель резко стихли внизу. Тело ее обмякло в огне, и с блаженной улыбкой она отошла в мир иной.

Я очнулась и обнаружила у себя на лбу влажную ткань. Неохотно моргая, я позволила глазам привыкнуть к полутьме. Лунный свет заливал комнату серебром и освещал сгорбленную фигуру в кресле у моей постели. И хотя медные волосы в таком освещении казались светлее обычного, не узнать его было невозможно.

Рид.

Лоб его покоился на краю матраса, едва не касаясь моего бедра. Его пальцы лежали почти что вплотную к моим. Мое сердце болезненно дрогнуло. Должно быть, он держал меня за руку перед тем, как уснуть.

Я не знала точно, какие чувства у меня вызвало это осознание.

Осторожно коснувшись его волос, я ощутила приступ отчаяния. Он сжег Эстель. Нет – это я ее сожгла. Я знала, что будет, если я подожду, пока он придет в себя в той аллее. Знала, что он убьет ее.

И хотела этого.

Я отдернула руку, чувствуя отвращение к себе самой. И к Риду тоже. Всего на миг, но я позабыла, зачем я здесь. Кто я. И кто он.

Ведьма и охотник на ведьм, связанные священными узами брака. Закончиться эта история могла только костром, и никак иначе. Я прокляла себя за глупость – за то, что позволила себе так сблизиться с ним.

Моего локтя коснулась рука. Я обернулась и увидела, что Рид смотрит на меня. Его подбородок затенила щетина, а под глазами пролегли темные круги, будто он давно не спал.

– Ты очнулась, – выдохнул он.

– Да.

Он облегченно выдохнул и закрыл глаза, стиснув мою руку.

– Слава богу.

После секундных колебаний я сжала его ладонь в ответ.

– Что случилось?

– Ты потеряла сознание. – Рид тяжело сглотнул и открыл глаза. В них была боль. – Ансель побежал за мадемуазель Перро. Он не знал, что делать. Сказал… сказал, ты кричала. И он не мог тебя успокоить. И мадемуазель Перро тоже не могла. – Он рассеянно погладил меня по ладони, глядя на нее, но будто не видя.

– Когда я пришел, тебе было… плохо. Очень плохо. Ты кричала, когда они к тебе прикасались. И остановилась лишь, когда я… – Он кашлянул, отвернулся и вновь тяжело сглотнул. – А потом ты… застыла. Мы думали, ты умерла. Но нет.

Я посмотрела на наши сцепленные руки.

– Нет.

– Я давал тебе лед, а горничные каждый час меняли белье, чтобы тебе было удобней.

Как раз тут я заметила, что и моя ночная рубашка, и простыни промокли насквозь. Кожа тоже была липкой от пота. Должно быть, выглядела я кошмарно.

– Сколько времени я была без сознания?

– Три дня.

Я застонала и села, потирая лицо, холодное и влажное на ощупь.

– Черт.

– С тобой такое уже бывало раньше? – Рид вгляделся мне в лицо, а я сбросила одеяла и поежилась от холодного ночного воздуха.

– Нет, конечно. – Я пыталась говорить спокойно, но вышло резко, и Рид посуровел.

– Ансель считает, что это все из-за сожжения. Говорит, он велел тебе не смотреть.

«Сожжение». Вот и все, что это значит для Рида. Весь его мир не сгорел дотла на том костре. Он не предал свой народ. Я ощутила, как у меня внутри вновь разгорается гнев. Наверняка он даже не знал имени Эстель.

Я пошла в ванную, отказываясь смотреть ему в глаза.

– Я вообще редко делаю то, что мне велят.

Рид последовал за мной, и я разозлилась еще больше.

– Почему? Почему это зрелище так тебя расстроило?

Я повернула кран и стала смотреть, как горячая вода наполняет ванну.

– Потому что мы ее убили. И меньшее, что мы могли сделать – посмотреть на это. Хотя бы этого она заслуживала.

– Ансель сказал, ты плакала.

– Да.

– Это же было ведьмино отродье, Лу. Оно…

– Она! – рявкнула я и резко обернулась к нему. – Она была ведьмой – и человеком! Ее звали Эстель, а мы ее сожгли.