— Прекрати. — Жан-Люк протягивает руку к своему Балисарду, как бы сжимая его для прочности. — Не делай вид, будто я ничего не сделал. Я не могу ни есть, ни пить, ни спать уже неделю. Все мое существование крутится вокруг поисков моей невесты.

Коко откидывает голову назад с сухим, лишенным юмора смехом.

— Ты страдаешь? Ты же понимаешь, что она сбежала только из-за тебя и твоих секретов? — Она идет вперед, легкая, как змея, а Лу поднимается с кровати и снова хмурится. На ее веснушчатом лице это выглядит странно. — Ничего бы этого не случилось, если бы ты просто сказал ей гребаную правду. Что ты пытался доказать?

Рука Жан-Люка сжимает рукоять Балисарда.

— Если ты еще не поняла, она не сбежала. Ее похитили, а значит, я имел полное право попытаться защитить…

— Нет, не имел, Жан, — говорит Лу. — Никто из нас не пытался. Мы были неправы.

И я знаю, что должна согласиться с ней. Я должна открыть рот и защитить себя, должна как-то заявить о своем присутствии, но никто из них меня не слышит. И у меня нет сил бороться. Возможно, я никогда и не боролся. Вот оно, понимаю я, мгновенно торжествуя от осознания. Это то самое.

Единственная эмоция, омывающая меня, когда я сижу на этой кровати. На моей кровати.

Истощение.

Я чувствую себя истощенной.

Теперь, когда я признала это, другие эмоции накатывают, как шторм на море, но в кои-то веки у меня есть возможность подавить их. И это похоже на рай. Я могу просто смотреть, как три человека, которые мне дороже всего на свете, спорят обо мне — о том, где я должна была или не должна была быть той ночью, что я должна или не должна была делать. С каждым словом их голоса становятся все злее, громче, пока они не становятся похожими не на моих друзей, а на совершенно незнакомых людей. Я не узнаю их.

Я не узнаю себя.

Но одно я знаю точно: что бы я ни делала, я делала это неправильно.

— Я пришел сюда не для того, чтобы драться, — наконец говорит Жан-Люк, качая головой и глядя на них. Мышцы его плеч и рук напрягаются, когда он заставляет себя прислониться к двери. Вдохнуть, выдохнуть. Чтобы отстраниться от этого бессмысленного спора.

— Мы тоже. — Лу скрещивает руки в ответ, и одна из пуговиц мгновенно отрывается от пальто Жан-Люка, приземляясь между их ногами. — Просто знай, что если бы мы действительно дрались, то мы с Коко победили бы.

— Конечно, победили бы. — Жан-Люк поднимает пуговицу и зажимает ее между пальцами, глядя по обе стороны коридора. Он не хочет встречаться взглядом с моими друзьями. И не посмотрит мимо них в комнату. — Одеяло, — наконец говорит он, вздыхая. — Селия принесла его сюда из своей детской. Оно должно помочь тебе в поисках.

Лу оглядывается на него.

— Конечно. Это единственная вещь не в этом отвратительном оттенке синего.

— Тебе следует больше уважать охотников. Они все вызвались помочь в поисках. Даже новобранцы присоединились.

— Давай договоримся. — Лу насмешливо протягивает ему руку. — Я получу уважение после того, как мой друг будет найден. Тебя это устраивает?

— Я пытаюсь. — Жан-Люк проводит рукой по лицу, и напряжение в его теле резко спадает. — Я люблю ее, ясно? Ты знаешь, как сильно я ее люблю.

Отступив назад, Коко схватила одеяло и крепко прижала его к груди. Ее глаза все еще угрожают насилием.

— Ну, в этой комнате ее нет, так что не стесняйся искать в другом месте.

— Да, я не уверена, что правильная тактика поиска и спасения — задерживаться в дверных проемах. — Лу стучит ногой по полу, и это звучит как гром за несколько секунд до очередного удара молнии. — Чего ты хочешь, Жан?

Жан-Люк сжимает челюсти. Его взгляд задерживается на одеяле в руках Коко. Затем…

— Случилось новое происшествие.

— Что? — При этих словах Коко бросается вперед, слегка спотыкается — впервые за все время, что я вижу ее такой, — и врезается в Лу, которая поддерживает ее встревоженной рукой и смотрит на нее широко раскрытыми глазами.

— Где она? — шепчет Лу. — Что ты слышал?

Жан-Люк отрывает глаза от моего одеяла и наконец-то встречается с ними взглядом. Он нахмуривает брови.

— Дело не в Селии. Это… — Он сглатывает. — Дело в гримуаре твоей семьи, Козетта. Он пропал. Кто-то… кто-то украл его, — тихо заканчивает он.

Коко смотрит на него несколько секунд.

Затем она громко и злобно ругается, и Лу разражается волной гнева, прокатившейся по комнате. Мои книги одна за другой падают с полки и разбиваются в кучу на полу. Мои отмычки закатываются под кровать и исчезают из виду. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь за ними, но, как только я отчаянно хватаюсь за них, мои пальцы проходят прямо сквозь металл. Я пытаюсь снова. И еще раз. Каждый раз мои руки не находят опоры, и крошечные иголочки холода пронзают кожу.

Кажется, я не могу ни к чему здесь прикоснуться.

Почему я не могу ничего здесь потрогать?