Было невыносимо больно злиться на нее за обман, но в то же время я испытывала облегчение от того, что она чиста.

А ведь я обвиняла ее в том, что она все еще принимает наркотики. Именно я постоянно поддерживала ее, а затем взяла и бросила в лицо такие слова. При воспоминании о нашей ссоре у меня на глаза навернулись слезы, а в душе вспыхнула ярость, ведь сестра снова солгала мне в лицо.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – прошептала я.

– Тебя уже стошнило, Лайла, – тоже шепотом ответил Данте.

Вот тогда-то меня и прорвало. Я буквально захлебывалась слезами, испытывая различные эмоции. Облегчение из-за того, что сестра действительно чиста, и вину за собственные обвинения. А еще боль за то, что они использовали меня. Возможно, я проронила одну слезу из-за того, что парень, которого я вожделела много лет, вернулся в мою жизнь и вытащил меня из тюрьмы.

Справедливая причина для слез, правда?

Полагаю, я заслужила минуту или месяц, а, возможно, год терапии или даже больше, чтобы пережить все это.

– Ты знаешь, что я единственная, кто всегда заступался за нее перед семьей? В последний раз, когда мы были дома, родители даже запретили ей приходить. Боже, как я с ними спорила. А братья вели себя как придурки. Клянусь, они радуются, когда я переживаю по пустякам. Дом вообще заявил, что тоже мечтает, чтобы ему запретили появляться дома на каникулах.

Когда я, едва не наступив в собственную рвоту, пошагала к зданию отеля, Данте проигнорировал мой стремительный побег. Наверное, он осматривался, пытаясь оценить обстановку. Прищурившись, бросил взгляд на здание неподалеку, а потом повернул голову вправо-влево, внимательно разглядывая улицу.

Я махнула ему и подняла сумочку:

– Пошли в отель.

Он молча кивнул и последовал за мной, а я старалась не думать о причине его молчания.

Когда мы проходили через вестибюль, я помахала посыльному, который ошарашено уставился на Данте, хотя, наверное, имел на то все основания. Будучи крупным, покрытым татуировками мужчиной, Данте всегда привлекал внимание. Я указала ему в сторону коридора.

– Ты всегда ходишь по лестнице?

– Да. Лифт часто занят, а лестницей практически никто не пользуется. Она ведет только до третьего этажа.

Пока мы поднимались, Данте что-то тихо напевал себе под нос. К тому времени, как добрались до моего этажа, мое дыхание сбилось. Да, я не занималась спортом, но теперь дорога к номеру отнимала меньше сил, чем два месяца назад, когда я только сюда въехала. Повернувшись, я увидела, что Данте дышит спокойно и размеренно.

Видимо, идиотская служба в армии и участие в различных миссиях позволяли ему оставаться в отличной форме.

– Итак, скажи, что можно рассказать семье, потому что сейчас я хочу позвонить маме и…

– Обсудим все внутри, – он кивнул и подошел ко мне ближе настолько, что я почувствовала запах сандалового дерева. Боже, каким же он показался знакомым. На протяжении всех лет учебы в старшей школе он преследовал меня во снах. Достав ключ, я дрожащей рукой вставила его в замок.

Услышав щелчок, повернула ручку, пропуская Данте в свое жилище.

Там царил небольшой беспорядок. Мы с Иззи собирались в спешке накануне вечером, так что я быстро подобрала с пола лифчик и убрала разбросанную по кровати косметику.

Данте как всегда проявил уважение. Пока я наводила порядок, он повернулся к окну и смотрел на улицу, давая мне возможность успокоиться.

Разглаживая простыни на кровати, я сообщила ему о своих планах:

– Мне нужно позвонить родным и сказать, что все хорошо. Мама очень переживает. Да ты и сам знаешь, она ведь обо всем рассказала твоей маме…

– Делайла, мне звонила Иззи, а не твоя мама.

Точно. Лишнее напоминание об этом не прибавило мне спокойствия, но я старалась сдерживать гнев. Я не имела права вмешиваться. Они работали под прикрытием. Мне оставалось лишь смириться с этим.

– Ну, а я позвонила маме, и сейчас она очень переживает. Судя по всему, я надумала лишнего, а значит, и она услышала об Иззи больше, чем следовало. Мне нужно обсудить все и дать понять, что ситуация под контролем.

– Твоя мама не должна знать о работе под прикрытием.

– Что? – прошептала я. Невыполнимая задача. Я рассказывала маме практически обо всем. В какой-то момент даже призналась ей, что влюблена в этого мужчину, на что она посоветовала мне прозреть, заявила, что ему нравятся такие, как Иззи.

Да, она сказала правду, но все равно было больно слышать подобное от собственной матери. За прошедшие годы я стала другим человеком. Теперь я знала, чего хочу, и собиралась добиваться своего. Планировала жить здесь совершенно новой жизнью.

И не позволила бы никому остановить меня.

Мне хватило двух секунд, чтобы решить: Делайла отправлялась домой. Какие бы планы она не строила на жизнь здесь, с ними было покончено. Ей предстояло осуществить их в другом месте.